Город жил своей жизнью, яркое солнце согревало землю и крыши домов. Ленивые пушистые создания, напоминавшие кошек, с шестью лапами и двумя хвостами, грели свои шкуры на нагретых крышах и высоких, каменных оградах, издавая трещащие и урчащие звуки, отдаленно напоминающие урчание кошек. Вдоль домов растянулись группки детишек играющих в камешки, кто-то играл в салочки, а кто-то пускал солнечных зайчиков в дремлющих на воротах арбалетчиков.
Бегущий по мостовой мужчина, внешне выдающий свое положение как младший слуга императора, совсем не вписывался в идиллию города. Красный бархатный камзол был расстегнут, а кожаные шорты, поверх когда-то белых гольф, были порваны по шву. Портные никак не предполагали, что, будучи даже младшим слугой при императорском дворе, носивший их, будет носиться по империи как угорелый.
Запыхавшийся и обессиленный юноша, лет шестнадцати, буквально влетел в харчевню Горта, выбив запертую дверь, забыв, что они открываются руками.
— Где… Горт… Гро… Горт… — выхрипывал юноша.
Олла, озадаченная и испуганная столь внезапным посетителем, прижалась к опорной колонне, держа на изготовке тряпку и половник.
— Ты чавой? Ты хто, малец? — начала чуть заметно заикаться Олла.
Узнав в парне слугу императорского двора, она осторожно опустила половник, и уже более уверенно, но с ноткой недоумения и испуга проговорила — Ты нам за дверь и щеколду потом заплатишь, но вот объяснить свое поведение ты обязан немедля… А то мой муж тебе твои уставшие ноги в баранку завяжет.
Присев за стол, юноша выложил мокрое от пота и изрядно помятое письмо на стол.
— Гро…, Горт… Это Горту… от Леди Майли и… от Импера… Импе… — проглотив ком в горле и облизнув губы, продолжил — Императора.
Олла, не отводя взгляд от юноши, присела за столик, напротив него.
— Ми-и-и-лы-ы-ый! — громко и протяжна позвала та Мужа.
Постукивая костылем, в зал вышел Горт. Наспех застегнутые штаны, с пропущенными пуговицами, не заправленная рубаха и зубная щетка изо рта, со стекающей пеной порошка, говорили о многом, также как и суровый взгляд Горта, не сочетающийся с нелепым внешним видом.
Горт не стал нечего менять в своём облике, он просто подошел к столу, взял письмо и развернул.
С каждой прочитанной строчкой Горт становился всё больше похожим на гигантского косматого медведя, готового порвать как письмо, так и каждого, кто посмеет сейчас его потревожить, или отдернуть.
— Олла! — рявкнул Горт, не отрываясь от письма — Собирай вещи, бери всё, что мне может понадобиться в бою.
— Чавой? Ты чаво удумал? Одноногий воевака? Я тебя на бойню не пущу! — вскрикнула Олла.
Её глаза моментально налились слезами, уголки рта опустились и, не всхлипывая, по её щекам текли слезы.
— Не пущу! Я без тебя не смогу. Куда тебя опять зовут? Почему именно ты? Ты на заслуженной пенсии… Они не имеют права забирать у меня тебя. Гро…
Олла опустилась на колени, спрятав своё лицо в большие ладони. Гномы всегда были стойкими и сильными, но это было не про женщин. Олла не хотела принимать тот факт, что Горт уже все решил.
— Любимая, меня просят, а не требуют. Я сам хочу… Это нежить…
На этих словах красное от слез лицо Оллы начало бледнеть, губы задрожали, а в продолжающих плакать глазах читалась злость и искренняя ненависть.
— Дочь я к моей маме отправлю, за харчевней брат присмотрит с супругой, а я с тобой! И не спорь! Не только ты там близких потерял, тебе и копье подать надо, и баланс держать без ноги тяжко…
Горт не стал спорить или отговаривать жену. Он понимал её чувства, понимал её искреннюю ненависть к общему врагу.
— Так, теперь поднимай Рохана и Малика, они могут нам помочь.
— Это не их война — протестовала Олла — да и слишком молоды они.
— Не спорь. Они сильны. Они… если захотят, то помогут… они должны понять…
Горт понимал, что не хорошо навязывать кому-то своё мнение и тем более желание мстить, но и тот факт, что Малик и Рохан в одиночку смогли одолеть такого опасного война как предводителя убийц, говорил об их несравненной силе, а значит и большом шансе победить.
Стена третьего округа, Графство Мартирр, 5:22 утра
Рассвет тут начинается примерно в пять утра. Вчерашний день я провел в компании Горта, Оллы и Малика. Мы делились впечатлениями от балла и подробностями диалога с графиней. Олла и Горт угощали вином, а Малик, как всегда, играл на публику, демонстрируя свои мышцы посетительницам харчевни. Малик вообще стал основной темой для обсуждения у местных девушек и вдов, хотя пару раз даже видели несколько замужних дам, жадными глазами поедающих Малика.
