В Ойсхаре, где в те годы жила овдовевшая мать, братья и сестры, Мураду было тесно. В шестнадцать он уехал. Нет, не в поисках лучшей жизни. Скорее, в поисках себя. А уже в двадцать два у него появился первый клиент, которого Мураду пришлось охранять. За десять лет таких клиентов было немало, однако в последние годы Мурад брался лично только за самые опасные дела. Такие, как дело Насти Чербицкой.
Мать считала, что он зря уехал. Нужно было остаться в родных краях и заниматься каким-нибудь простым делом, жениться на хорошей девушке, воспитанной в их традициях, завести семью. Мать рано овдовела и боялась, что ей доведется похоронить не только мужа, но и старшего сына, ведь дело он себе выбрал опасное. Однако Мурад знал, что отец его выбор бы одобрил. А мама… Ей пришлось смириться. Мурад нечасто ездил домой, знал, что ему там рады и не рады одновременно.
Он домыл последнюю тарелку, поставил ее на сушилку и уже двинулся было к гаражу, когда услышал истошный вопль Насти.
Мурад не помнил, как он взлетел вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек кряду, и, выбив хлипкий замок, с силой распахнул дверь ванной комнаты — крик Насти донесся именно оттуда.
Когда девушка увидела ворвавшегося Мурада, она завопила еще сильнее. Мурад замер. Настя стояла рядом с душевой кабинкой совершенно голая. С ее светлых волос струйками стекала вода и искристыми дорожками бежала по гладкой коже.
— Какого черта ты здесь делаешь? — взвизгнула Настя, пытаясь прикрыться. — Да отвернись же.
Мурад послушно отвернулся.
— Полотенце мне дай, ну же!
Полотенце висело на крючках рядом с дверью. Мурад сорвал полотенце, вместе с крючком — так он разнервничался, и, не оборачиваясь, протянул его Насте. В душе по-прежнему журчала вода.
— Ты почему кричала? — наконец совладав с собой, спросил Мурад, но голос его дрогнул, выдавая смятение чувств.
— Вода пошла ледяная, — ответила Настя и наконец отключила душ. — Сначала была теплая, а потом — будто лед.
Мурад слегка повернул голову и облегченно вздохнул, когда увидел, что Настя уже завернулась в полотенце.
— Извини, — хрипло сказал он. Его предательское тело снова отреагировало, как ему было непозволительно реагировать.
— Ну выйди же ты уже, — пискнула Настя.
— Прости, — еще раз извинился Мурад и выскочил за дверь.
Он старался не попадаться ей на глаза до самого вечера. Настя, кажется, тоже была смущена из-за его столь бесцеремонного вторжения в ванную и тихонечко сидела у себя в комнате. «Господи, в этом нет моей вины, — думал Мурад. — Я испугался, думал, кто-то пробрался в дом и хочет причинить ей вред». Мурад места себе не находил. За что ему такое наказание? Всего лишь день назад Настя практически насильно заставила его прикоснуться к своей груди, а теперь… теперь он увидел ее без одежды. Нет, в этом ее вины не было. Господи, и почему он не постучал или хотя бы не крикнул, не спросил, что с ней. «Потому что ты телохранитель, и инстинкты твои работают быстрее, чем голова», — думал Мурад. Да, инстинкты. Первобытные инстинкты. Вон как его организм реагирует на Настю, стоит ему только подумать о ее теле. Конечно, она была не первая женщина, которую он увидел голой. Однако никогда он не чувствовал настолько сильного влечения.
— Совсем помешался! — корил себя Мурад.
Вечером он приготовил ужин, но никак не мог решиться пойти к Насте и позвать ее. Когда уже почти заставил себя поставить ногу на первую ступеньку лестницы, он увидел Настю, показавшуюся наверху.
Она молча сошла вниз. Молча же они принялись за еду. Сначала Мурад старался не смотреть на нее, но потом все-таки справился с собственными чувствами — он же все-таки не пацан какой-нибудь! — и бросил настороженный взгляд на Настю, которая вяло ковыряла вилкой мясное рагу. Мурад понял, что с девушкой что-то не так. И виной тому не смущение из-за произошедшего в ванной. У нее покраснел нос и слезились глаза.
— Ты заболела, — констатировал он.
— Кажется, чуть-чуть все-таки простыла, — шмыгнула она носом. — Я, пожалуй, пойду прилягу. Совсем кусок в горло не лезет.
Мурад отложил вилку и, перегнувшись через стол, положил ладонь ей на лоб.
— Да ты горишь! Иди в постель, сейчас сделаю тебе чаю с лимоном и медом, — скомандовал Мурад.
Настя послушно ушла наверх.
Нахмурив брови, Мурад смотрел в окно. Зеленая листва в одночасье сменилась багрянцем, переливалась под холодными лучами солнца янтарем. Небо звенело ледяной синевой, расчистившись впервые за последнюю неделю. Мурад знал, что это ненадолго. Не сегодня завтра ветер снова нагонит низких туч, которые опрокинутся на землю мокрым снегом. На здешней высоте осень, а за ней следом и зима приходили рано.
Наспех допив кофе, Мурад поднялся в спальню к Насте. Она спала, укутавшись до самого подбородка одеялом.
Мурад сел на край кровати, убрал с лица девушки спутанную прядку волос, пощупал лоб — холодный. Кажется, жар отступил окончательно.