— Нет там никаких волков, — возразил Мурад. — Здесь так полыхало, что наверняка отбило охоту у какого бы то ни было зверья подходить близко.
Ночь стояла тихая, почти безветренная. Лишь изредка одинокий порыв ветра колыхал ветви низеньких молоденьких елей. Настя не чувствовала холода. Видимо, адреналин или инстинкт самосохранения отключили все ощущения. Нужно просто идти за Мурадом. Он их выведет.
— А этот человек, к которому мы идем… Почему ты уверен, что наш поджигатель не нашел его первым.
— Даже если и нашел, этот человек не станет ему помогать. Он не любит чужаков.
— А тебя он знает?
— Знает.
Больше вопросов Настя задавать не стала. Они молча шли весь остаток ночи, лишь на рассвете остановились на привал. Из подземного убежища Мурад прихватил с собой рюкзак, в котором оказалась вода и упаковка сухарей. Они присели на трухлявый пенек, чтобы перевести дыхание и подкрепиться. Насте казалось, что у нее отнялись ноги и она уже никогда не сможет подняться, тем более — идти дальше. Хорошо хоть, в пылу пожара Мурад держался лучше нее и не паниковал. Он не только успел схватить верхнюю одежду, но и заставил Настю обуться в крепкие ботинки на толстой подошве. В кроссовках было бы холодно, слишком скользко, и они давно бы промокли. Выпавший несколько дней назад необильный снег из-за оттепели почти полностью растаял, а прошедший дождь смыл его остатки. Между деревьями хлюпало, иногда ноги попадали в вязкую грязь, отчего идти, тем более в гору, было еще тяжелее.
Мурад плеснул водой на носовой платок и помог Насте стереть с лица сажу и грязь. Она старалась держаться, но когда Мурад наклонился и сухо поцеловал ее в губы, глаза наполнились слезами. Настя зло их смахнула ладонью.
— Еще чуть-чуть, скоро придем, — пообещал Мурад.
Настя кивнула и послушно встала, но после короткой остановки каждый шаг отдавался в теле ноющей болью. Насте казалось, что конца не будет ни этому подъему, ни этой боли. Прошлая жизнь осталась где-то далеко, будто ее и не было никогда. Стараясь ни о чем не думать, кроме следующего шага, Настя угрюмо передвигала ноги, держась за Мурада. Казалось, что ее телохранитель совсем не устал и сдерживала его только Настя. Однако с лица его не сходила хмурая туча, а в глазах плескалась злость.
Они шли в гору. Подъем был не очень крутым, но все равно Настя каждой мышцей тела ощущала, как высота набирает обороты, как разрывает легкие от усталости, как обжигает щеки сырым холодом. Когда Настя, сбившись с дыхания, споткнулась и только крепкая рука Мурада не позволила ей упасть, тут же подхватив под локоть, когда Настя уже подумала, что больше не сможет сделать и шагу, они вдруг остановились. Подняв глаза, Настя с облегчением и удивлением заметила крепкую хижину, притулившуюся у скалы. Деревья здесь росли плотно, и только потому, что сейчас они были лишены листвы, удалось заметить домик. Летом через плотную зелень его наверняка сразу не разглядишь.
Мурад толкнул дверь, но она не поддалась. Он стукнул несколько раз костяшками пальцев. Тишина длилась долго, и Настя решила, что хозяин этого жилища, видимо, ушел, а дом запер. Однако дверь беззвучно отворилась, и на пороге возник старик. Он был широкоплечим и высоким, лишь чуть уступая Мураду. В черных волосах и густой бороде мелькали белесые клочья седины. С морщинистого, будто продубленного лица смотрели с прищуром черные пытливые глаза.
— Я вас вчера ждал, — сказал он и открыл дверь шире.
Почти сразу же мужчина проводил Настю в дальнюю комнату, и девушка грузно повалилась на приткнувшийся в углу стул. Перед глазами у Насти мелькали красные пятна, ее бросило в пот. Молоточком в голове стучала, однако, спасительная мысль: «Пришли. Мы пришли. Больше не нужно карабкаться в гору, цепляясь за осклизлые ветви промокших насквозь кустарников».
Все, что происходило дальше, она воспринимала как быструю смену кадров из фильма. Мурад втащил в комнату деревянную кадку и вместе с хозяином жилища наполнил ее горячей водой. Мужчины вышли, а Настя залезла в обжигающую воду и смыла с себя всю грязь. Насухо вытерлась старым, но чистым линялым полотенцем, переоделась в теплую мужскую рубашку и штаны. Мурад отвел ее в другую комнату, где стояла узкая койка.
Это была и не комната вовсе, а отгороженный от основного помещения угол, похожий на нишу и закрытый плотным куском ткани наподобие шторы. Настя почти сразу провалилась в глубокий сон и проспала до позднего вечера. Разбудил ее аромат мясной похлебки, разносившийся по маленькой хижине так, что у Насти заурчало в животе.