За ужином она молчала, все больше слушала. От старика Хамида Мурад с Настей узнали, что тот, услышав взрывы и увидев зарево пожара, спустился к дому Мурада, но близко подходить не стал, завидев на той стороне, где вниз убегала дорога, чужой автомобиль. Хамид затаился меж деревьями и ждал. Он видел, что в машине тоже кто-то ждет. Когда налетевший днем ливень затушил пожар, Хамид заметил, как человек, сидевший в автомобиле, вышел, побродил по черному зеву сгоревшего дома, потоптался вокруг и уехал. Хамид посидел в своем укрытии еще какое-то время и решил спуститься в деревню. Там он узнал, что уже несколько дней к ним наведывался какой-то приезжий, из русских, расспрашивал про Мурада и его дом в горах. Правда, никто из местных не знал, что Мурад вернулся и вот уже какое-то время жил здесь.
— В деревню вам лучше не соваться, — задумчиво сказал Хамид. — Тот, кто вас выслеживал, наверняка приплатил кому надо. Покажешься с женщиной в деревне, — Хамид пристально посмотрел на притихшую Настю, — и вас сдадут.
— Я и не собирался, — ответил Мурад. — Но до Малоюрта Насте не дойти.
— Да, — кивнул Хамид. — Морозы будут.
— Нам бы сразу в город, — тоже задумался Мурад.
— Сделаем так, — сказал Хамид. — Завтра я дойду до свояка, он отвезет вас на машине. Но придется подождать денек-другой. Пока я до него дойду, пока все объясню. Сам знаешь, Ази не легок на подъем.
Мурад кивнул.
— А теперь спать, — скомандовал Хамид. — Завтра еще обмозгуем.
Настю разбудили губы Мурада и его требовательные руки, которые скользнули под рубашку. Мужчина покрывал поцелуями лицо Насти, настойчиво завладел ее губами.
— Ты с ума сошел, — прошептала Настя.
— Хамид давно ушел, — промычал Мурад и, наконец-то совладав с пуговицами, стащил с Насти рубашку. — Его не будет до завтра.
Поняв, что они одни, Настя тут же расслабилась и отдалась на волю призывных губ Мурада и его страстных поцелуев. Сначала они занимались любовью поспешно, будто у них не было времени, а потом, когда первая волна страсти стихла, Мурад ласкал Настю медленно, томяще долго целуя, не пропуская ни одного изгиба ее охотно откликающегося тела.
— Гурия, — шептал он ей в волосы. — Моя гурия.
Они провели в постели весь день, и несмотря на то что это была узкая неудобная кровать с жестким тонким матрасом, им не хотелось покидать тепла свитого гнездышка.
— А вдруг Хамид вернется, а мы тут в таком виде? — спохватилась Настя, когда за маленьким окошком начали собираться первые вечерние тени.
— Не переживай. Ему так быстро не обернуться, — сказал Мурад, улыбнувшись. — Утром, когда он уходил, мы договорились, что завтра после заката он и его родич на машине будут ждать нас на дороге неподалеку от моего дома. — На последнем слове Мурад чуть споткнулся, и Насте это неловкое, сказанное с горечью слово «дом» откликнулось болью.
— Нам что, придется идти туда пешком? — ужаснулась она.
— Да, на машине сюда не подъедешь. Нет дороги.
Настя тяжело вздохнула и повалилась на грудь Мурада. Кровать была мала для них двоих, и Настя разместилась сверху. Мурад погладил ее по волосам.
— Ничего, спускаться будет проще, вот увидишь.
Сдержав очередной вздох, Настя поцеловала шею Мурада, положила руку ему на грудь и пропустила меж пальцами жесткие черные волоски. Его тело тут же откликнулось на ласку. Мурад потянул ее к себе, и она, подчинившись, завладела его жаждущими губами, оседлала его и снова позволила разуму забыть об окружающем мире.
Позже, когда Мурад готовил ужин, Настя выглянула в окно и заметила, что начался снег. Как им завтра идти по лесу, если будет сильный снегопад? Она с ужасом представила, что им снова придется проделать весь путь пешком.
— Вчера, когда мы пришли, Хамид сказал, что ждал нас, — сказала Настя.
— Он знает, что в толще горы, под домом, у меня есть убежище. Он не сомневался, что мы в нем успели укрыться, — объяснил Мурад.
— А почему Хамид живет в такой глуши один? — спросила Настя.
— Ему нравится, — ответил Мурад, ставя перед Настей отварную картошку с говяжьей тушенкой.
— Никогда такого не ела, — призналась она, но бесстрашно отправила первую ложку в рот. — Мм, а вкусно, — признала она. — После сухарей вкусно все.
Мурад лишь хмыкнул и сел напротив, принимаясь за еду.
— Жутко жить здесь в одиночестве, — поежилась Настя. — В лесу ведь и волки есть…
— Бояться стоит людей, нет хищника опаснее. — Помолчав, Мурад добавил: — Хамид не всегда жил один. Когда дети были маленькими, они с Зухрой жили в поселке, ну а потом дети выросли, а Хамид перебрался сюда. Как он любит говорить — чтобы охранять лес и гору. Зухра, его жена, умерла пять лет назад.
— Его жена тоже жила здесь?
— Жила, — кивнул Мурад.
— Как можно женщине жить в таких условиях, — удивилась Настя.
— Некоторые женщины готовы делить с мужем не только красивую жизнь, — ответил Мурад.
Между ними повисло напряжение. «Он думает, что я-то уж точно никогда бы не смогла ради любимого мужчины отказаться от благ цивилизации, — нахмурилась Настя. — А я бы смогла. Ради него смогла бы».