Так подталкивает пленника вперед часовой. Небрежно, но четко давая понять, что бежать некуда и нет смысла рыпаться. Да мне не очень-то и хотелось.
Я изучала документы достаточно долго. Давно выработала привычку никогда не проглядывать их по диагонали или же бегло проглатывать, не вчитываясь.
Я относилась к контрактам с уважением и дотошностью.
Договор был составлен так, словно «наниматель» делал мне реверансы.
Форс-мажоров прописали туда кучу. Включая даже «неписун», когда я могла не загружать статьи на сайт, а только следить за новостями фирмы. В случае болезни «наниматель» обещал мне медобслуживание в клиниках Семенова. Причем, счет сразу направлялся к работодателю.
И гонорар оказался в полтора раза выше, чем я озвучила Владу по телефону.
Я пораженно вскинула взгляд на Горского.
– Что-то не так? – он подпер голову рукой и, кажется, наслаждался произведенным эффектом. От души так наслаждался. На всю катушку.
– Э-э-э… Такое чувство, что, составляя договор, обо мне очень заботились. Старались не свою выгоду блюсти, а мою… Даже в ущерб себе.
– Это проблема?
Внимательный, пытливый взгляд, одновременно порочный и совершенно невинный. Мол, что вы, что вы! Мы же хотим, как лучше. Никаких подводных камней, никаких скрытых желаний. Все чисто как стекло после помывки.
Я усмехнулась.
Горский протянул мне ручку и внимательно следил за тем, как я выводила подпись. Словно до последнего сомневался в моей решимости. Несмотря на все обещанные плюшки.
– А теперь давайте отметим начало нашего сотрудничества! – он будто готовился. Поднял руку и к нам заспешил официант.
Причем, сразу с каким-то коллекционным красным вином. Я такое только в кино и видела.
– А можно мне просто глинтвейн? – спросила я, немного стесняясь показать себя какой-то плебейкой.
Горский улыбнулся шире.
– Девушке сделайте из этого вина глинтвейн.
Официант налил моему «нанимателю» вина. И ушел с бутылкой.
– Жасмин. Мы можем говорить начистоту? – с обезоруживающей улыбкой спросил Горский.
Я пожала плечами.
– Смотря о чем.
– Ну тогда смотри о чем, – передразнил Горский, но пальцы его с силой сжали салфетку. – Я нанял за тобой слежку. Потому, что ты меня зацепила там, в тату-салоне. Я признаю это честно. Я действовал как какой-нибудь сталкер. Но в итоге, я знаю, что ты ушла от мужа.
Я не стала спорить. Раз нанял слежку – значит бессмысленно отпираться. Но и поощрять Горского словами или жестами я не решилась. Мало ли… Подумает, что это норма ни с того ни с сего следить за случайной знакомой. Возьмет на вооружение этот экзотический способ ухаживаний.
Не дай бог!
Горский выдохнул, словно нырял в ледяную прорубь и продолжил:
– Ты женщина умная и взрослая. Понимаешь, что мой интерес к тебе не только рабочий.
Я снова промолчала, слегка напрягаясь. Чего он сейчас добивается? К чему эти подводки?
Горский опять выдохнул, надсадно втянул воздуха, прочистил горло и добавил:
– Однако я не собираюсь ни на чем настаивать. Но хочу узнать тебя поближе. И – главное – чтобы ты меня ближе узнала. Может я тебе еще понравлюсь? Удивлю? Очарую?
Вот тут я подняла палец и уточнила:
– Ближе это как?
Горский собирался ответить, но вернулся официант и мне в нос ударил упоительный запах корицы, меда и апельсина.
Глинтвейн оказался просто превосходным. Я немного отпила и подняла глаза на Горского, который цедил свое дорогущее вино. Тот сразу же отреагировал.
– Ближе, это не в плане секса. Хотя, уверен, ты заметила, что в этом плане ты произвела на меня ну просто неизгладимое впечатление. Даже утюгом не разгладить! – он недвусмысленно кивнул на свою вздутую ширинку.
Я смущенно хихикнула. Впервые мужчина ТАК говорил о своем возбуждении в моем обществе. Совсем ничего не смущался. И при этом вел себя так неоднозначно. Я не могла сказать, что Горский меня домогался. Он ведь не домогался. Пара недвусмысленных касаний не в счет. Но одновременно я понимала, что этот мужчина меня добивается.
Все вместе почему-то кружило голову похлеще глинтвейна.
Мне было интересно – что же предпримет Горский дальше. Это походило на захватывающую игру. Впервые я испытывала нечто подобное рядом с мужчиной. Впервые с момента замужества я совсем забыла о том, что несвободна в обществе шикарного самца.
И даже отрезвляющая мысль, что вряд ли у него серьезные намерения не помогла сбросить наваждение.
Горский сверкнул глазами и улыбнулся еще шире. Вот теперь выражение его лица было таким… Даже не знаю. Мне кажется в стрип клубе так на девушек не пялятся.
И при этом он ничего не делал. Вел себя более чем пристойно. Если не считать выпирающей из брюк эрекции.
– Я бы хотел узнать вас как человека, – наконец, закончил Горский.
– Мм… Вообще в наш контракт это не входит…
– Согласен. Но тебе это ничего не будет стоить.
Он как на качелях переходил с «вы» на «ты». Словно нарочно балансировал на разных сторонах границы, не удаляясь и не переходя ее окончательно. Дразнил, но не нарушал правил приличия.
– И я в любой момент могу прекратить это?
– Да! – Горский поморщился. Приоткрыл рот, будто собирался что-то еще сказать. Но промолчал.
