«Уверена, что никому не говорила за последний дни о своей любви к эльфам. Да и плакаты с полуголыми эльфами у меня не висят. Даже дома не висели».
«Я подошел к делу серьезно. Общался с теми, кто разбирается в женщинах. Они и угадали твои пристрастия».
«Это и пугает. Такой серьезный скрупулезный подход. Просто математика соблазнения».
«Это должно пугать только меня».
«А вас-то с какой стати?»
«Потому, что ты первая женщина, для которой я столько времени выбирал подарок и аниматора. Ради которой выставил себя дураком, советуясь с приятелем».
Я не знала, что и ответить. Пару раз набирала сообщения и стирала их.
Не хотелось заходить в еще более личные дебри. Но одновременно отстраняться, отгораживаться тоже не хотелось.
И я не нашла ничего лучше, кроме как коротко написать «Ясно».
Я боялась, что Горский начнет уточнять, потому что сказать мне пока было решительно нечего.
Но Влад написал только «До встречи». И я прямо выдохнула.
То ли он и это понимал, знал, вычислил… То ли решил не форсировать события еще сильнее. Учитывая, как я отреагировала на его откровения в ресторане.
Во всяком случае, мне дали немного передышки.
Я разложила фрукты из букета на тарелке. Помыла и отправилась к сыну.
А потом мы устроили настоящее пиршество. Даже Светлана Максимовна присоединилась.
И на какое-то время я забыла о своих неприятностях и заморочках.
Мне было хорошо. Нам было хорошо.
Благодаря Горскому. Как бы странно ни прозвучало.
* * *
Ночь прошла для Горского буйно. Он занимался во сне сексом с Жасмин и опять с утра содрал простынь, чтобы бросить в грязное белье.
Холодный душ и горячий кофе немного отрезвили. Потому что Горскому все еще чудилось, что он спит. Жасмин вот-вот появится из спальни: теплая, домашняя… Потянется кошкой, как она неосознанно делала в ресторане, после пары часов переговоров – видимо, спина затекла.
Соблазнительно зевнет. Может, даже накинет его рубашку.
От этих мыслей возбуждение накатывало волнами. Скручивало солнечное сплетение и ударяло в пах. Кровь бурлила в венах. Давненько Горский такого не испытывал.
С Сашей? Нет, никогда. Ни разу за их встречи…
С другими пассиями? Тоже нет.
Пожалуй, лишь со школьной любовью.
Она была чем-то похожа на Жасмин. Тонкая, изящная и одновременно фигуристая. Гибкая и томная. С такими же удивительными глазами, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Тогда он просто дурел. Буквально терялся и терял себя.
Как сейчас…
Вот только тогда это было нечто замешанное на гормонах, на первом ощущении себя мужчиной – именно мужчиной, а не мальчишкой с кучей неосознанных желаний в голове и глупостей. Пришпоренное адреналином от мысли, что кто-то другой отобьет эту девушку. Потому что она нравилась многим. Многие за ней «ходили».
Тут был и азарт стать первым и лучшим. И ощущение собственного превосходства, когда таковым, действительно, стал. Да много чего еще наносного. Имеющего мало отношения к любви.
А сейчас… Сейчас Горский тонул в этой женщине. Захлебывался без нее воздухом. И двигала им не жажда обладать той, которую хотят многие, хотя это было истинной правдой. Жасмин сама не понимала, как действовала на мужчин. Даже официант на нее облизывался. Пялился, пока Горский не особо концентрировался на его сальных взглядах и улыбке.
Сейчас Влад хотел ее потому что… хотел. Вот так просто и без прикрас.
Вечеринка, которую выбрала Жасмин, была назначена на пять часов. А до этого времени Горскому предстояло слоняться по городу, проверять стройки, и ждать…
Впервые за долгое время он достал свой альбом для набросков и каждую свободную минуту – пока ждал поставщиков, представителей застройщиков, дизайнеров – рисовал. Руки сами выводили изгибы, выпуклости, накладывали тени.
Вот Жасмин косится на него. Небрежно, осторожно. А вот расслабилась, потягивая глинтвейн и смотрит с улыбкой на весь мир.
А вот она внимательно изучает контракт, положив тонкую кисть на разворот, чтобы не закрывался.
Она… на каждом листке жила она.
Разная, но такая знакомая.
Контрастная, и такая до боли узнаваемая.
Кажется, Горский изучил каждую ее черточку, каждую родинку, каждую особенность.
«Я всегда буду рисовать только тебя… ваше высочество». Сказал герой очень старого советского фильма. Кажется, он назывался «31 июня». Там столичный плейбой стал воином и рыцарем. А средневековая принцесса – теледивой.
Розовая, романтическая сказка для женщин, которые еще ценили внимательные взгляды, долгие прогулки под луной и наброшенный на плечи пиджак. И скорее расстались бы с любимым, чем отдались ему в первую встречу.
Для женщин, которых больше нет…
Теперь красотки легко отдавали свои тела в прокат, лишь бы хорошо оплатили.
Не ждали от мужчины широких жестов, а сразу называли цену.
Жасмин была не такой. Не романтичной скромницей, как девушки прошлых лет. Но все равно другой. Той, которая не отдастся лишь потому, что мужчина богат или влиятелен. Той, что ждет жестов и поступков, а не отличных откупных.
И это делало ее еще более невероятной.
