Почему-то сейчас, в эту минуту для него самым важным было – мнение Жасмин. Ее предубеждение било по нервам, заставляя хмуриться и морщиться. Горский почти физически ощущал насколько ему это неприятно.
– Я не думал о твоей уязвимости. Прости, – вот и все, что он смог сказать.
– Тогда зачем? – настаивала Жасмин и ноздри ее начали раздуваться. – Почему сейчас? С какой стати?
Да мать твою! Если бы он знал?!
– Не сдержался. Не смог… Я не хотел… обидеть тебя…
– Не смог что? Удержаться от того, чтобы соблазнить женщину, когда она уязвима? – настаивала Жасмин на своей трактовке и у Горского словно что-то внутри обрывалось. Болезненно так, чувствительно… В груди будто рвались снаряды.
– Удержаться от того, чтобы поцеловать вас, когда вы так близко…
– Пытаетесь выглядеть романтичным?
– Никогда. Я вообще не романтик.
Наверное, стоило бы ответить иначе. Но Горский не мог. Он машинально отвечал Жасмин то, что думал. Не стараясь казаться лучше и не успевая придумать нечто более красивое. Слова вырывались изо рта сами.
– Тогда что?
– Говорю, что думаю. Потому, что врать тебе не выходит.
– Ну прямо… – она сморгнула и повела плечом.
– Да.
– Тогда что вы подумали, услышав мою историю? Говорите, Горский!
– Что можно предложить вам пожить у меня с ребенком. У меня большой дом. Вы меня даже не заметите.
– Нет, это недопустимо!
– Я так и подумал.
– Что это недопустимо?
– Что вы так скажете. Но потом я вспомнил про один дом, который снимаю для аниматоров Радифа, если они иногородние… В нашем деле хорошие аниматоры многое значат. Вы сегодня, надеюсь, сами в этом отчетливо убедились. Антураж – одно, а игроки – совершенно другое. Они делают мероприятие. И я все думал предложить вам пожить там… Вы ведь тоже работник фирмы. Хотя и не аниматор… И также имеете право на служебное жилье…
Горский врал вдохновенно. Наверное, также вдохновенно он рисовал Жасмин вчера, совершенно не напрягаясь. Словно рука сама выводила четкие, уверенные линии.
Также и сейчас, он не выдумывал – творил новую историю своего второго особняка в поселке. Мало кто знал, что Горский приобрел его. Скорее, как вложение средств, чем для каких-то иных целей.
Пару раз он приводил в этот дом любовниц. Рассказывал, что тот принадлежит другу, который «одолжил особняк на вечер, пока сам на курорте».
Пару раз, действительно, там ночевали неделю-две иногородние аниматоры Радифа, пока не получали первую зарплату и не снимали себе жилье самостоятельно.
Этот дом никогда не был служебным жильем. Но Горский убедил себя, что раз случаи с аниматорами имели место, значит он практически не обманывает Жасмин. Так, слегка преувеличивает. А какой мужчина не преувеличивает какие-нибудь вещи, встречаясь с соблазнительной, невероятной женщиной, вроде его спутницы?
Наверное, ни один.
В конце концов, по сути, Горский не врал. Сам он в этом особняке никогда не жил. Так что технически это скорее был дом для сотрудников фирмы, потому что те ночевали в особняке несравнимо чаще.
Влад умолчал лишь о том, что коттедж – вовсе не собственность фирмы, как могла бы подумать Жасмин из его объяснений.
Горский знал, что правда напугает спутницу, заставит решительно отказаться от его предложения.
Почему? Да черт его знает.
А ему так хотелось, чтобы Жасмин согласилась!
Даже странно! Она ведь не с ним жить собиралась! Вернее, могла собраться.
В его доме, который, по легенде, даже и не его дом. Но Горский почему-то отчаянно жаждал, чтобы Жасмин сказала «да». Одобрила его предложение.
И еще… ему до жути хотелось, чтобы ей понравилось в особняке.
Как будто не дом он ей показывал и презентовал – а себя самого!
Напряжение повисло в воздухе. Ответы без вопросов, вопросы без ответов…
Мать твою!
Спутница замолчала. Рука Жасмин, что лежала на ручке дверцы, словно женщина непрерывно готовилась к побегу, вдруг переселилась на ее колено. Жасмин чуть опустила голову и молча наблюдала за Горским.
Что она видела на его лице или в напряженной позе? Горский отдал бы многое, чтобы прочесть ее мысли, понять – что крутится сейчас в этой прелестной головке…
Влад постарался выглядеть максимально открытым. Безопасным, если можно так выразиться. Хотя внутри будто сжималась тугая, мощная пружина. Сжималась и сжималась, чтобы расправиться…
Оставалось надеяться, что Жасмин не догадается о его бешеном пульсе, таком, что аж в ушах загудело…
Горский старался дышать через раз и все равно получалось часто.
Жасмин все еще наблюдала. Делала какие-то выводы. Что-то там себе думала…
Наверное, эти мгновения – секунды, что слились в пару минут – показались Владу гораздо длиннее месяцев ожидания одобрения кредита для бизнеса…
И они продолжали тянуться, выкручивая мышцы спазмами и дергая нервы почти с корнем.
* * *
Наверное, некоторые предложения принимают исключительно потому, что они поступили слишком уж вовремя…
Я, конечно, неплохо зарабатывала. Но гостиница съедала очень приличное количество денег. Я бы даже сказала – очень неприличное количество денег.
Это был удар по бюджету, а мне ужасно не хотелось урезать, например, Матвея в игрушках.
