– Карты выходят похожие. Словно я уже видела эти карты в такой последовательности и в таком окружении. Это случается только, если я уже делала расклад данному человеку. Так я вам гадала?
– Я заказывала расклад на вашем сайте. Так, развлечения ради. И все сбылось. Хотя предсказание вышло не самым радужным.
– Что ж… Вас ждет еще испытание и выбор. Скоро случится нечто такое, что встанет стеной непонимания между вами и нынешним вашим возможным мужчиной. А вот как вы эту стену преодолеете, будет зависеть только от вас. В вашу жизнь вернется то, что как вы считаете сейчас, ушло из нее безвозвратно. Однако карты говорят, что вы можете стать счастливой. Если найдете в себе силы все перевернуть и сделать решительный шаг. Выбор, который определит вашу жизнь.
Я уперлась взглядом в слегка растерянное лицо Горского. Но он подмигнул и сказал:
– Не переживай. Видишь? Все хорошо закончится!
Лина посмотрела на Горского так, словно знала о нем то, о чем даже он сам еще не подозревал. Но ничего не сказала.
Я взяла тарелку, и мы с Владом устроились на диванчике, возле стены.
Угощение оказалось отличным. Впечатлений набралось вдоволь. Я быстро накидала немного на ноуте, который все это время Горский носил как мой верный оруженосец. И только во время танца оставлял одному из аниматоров, что дежурили возле столов.
Порой принимали участие в общении или фотографировались с гостями.
Пока я фиксировала пришедшие мысли, спутник не мешал, подавал чай и приносил бутерброды с нежнейшей семгой.
Закончив, мы еще раз прогулялись по залу и немного потанцевали. Уже медленный, тягучий, спокойный танец. Похожий на вальс.
Надо признать, я отлично провела время. Даже едва не забыла, что совсем скоро должна вернуться, чтобы встретить сына из школы. Заметив, что стрелки часов на стене показывают, что уже почти семь, я повернулась к спутнику.
– Домой? – догадался он.
Я кивнула.
Горский проводил меня до гримерки. Я быстро переоделась, оставив ношеный наряд в специальной корзине для грязного белья, и мы отправились на выход.
Наверное, впервые за все время мне захотелось с кем-то поделиться. И Горский, думаю, просто «оказался не в том месте и не в то время».
В одной со мной машине в тот самый момент, когда мне жутко захотелось выплеснуть эмоции на тему своей долгой семейной жизни. Вскрыть нарыв, чтобы идти дальше. Потому что именно сегодня я поняла, что могу… Что не все еще для меня потеряно.
Наверное…
– Извини за мужа… За ту сцену. Мне стыдно, что ты стал свидетелем наших семейных разборок, – избегая смотреть на спутника, произнесла я.
Горский притормозил и съехал на обочину. Взял меня за руку, сжав ладонь горячими вздрагивающими пальцами. Моя рука утонула в мужской ладони. И это было так приятно, волнующе. Что следующие слова получились с придыханием.
– И спасибо за то, что… в общем за то, что защитил…
– Всегда готов, – тихо ответил Горский. – То есть… Если бы мы жили вместе, я мог бы каждый раз защищать тебя от мужа.
Я усмехнулась и нашла в себе силы взглянуть на спутника.
– Шутите?
– Нисколько!
Я изучала серьезное лицо Горского, чуть сдвинутые брови и морщинки на переносице. Он, что, правда, предлагает…
– У вас дома приют для женщин, с которыми плохо обращаются мужья? – попыталась я отшутиться. Потому что от мыслей о намерениях Горского сперло дыхание. Глупости полезли в голову как солнечные лучи в дырявый сарай. Все и сразу.
Может он хочет на мне жениться? Взять опеку над моим сынишкой?
Даже не знаю почему это пришло в голову. Я понимала, что мы с Горским едва знакомы. Да, определенно, я его возбуждаю. Еще как! Я это видела. Но если мужчина тебя хочет, это еще совсем не значит, что он хочет на тебе жениться. Это просто означает, что он тебя хочет. Только малолетки не понимают разницы.
– Нет. У меня не приют.
Горский ответил короче, чем я рассчитывала и в машине повисло молчание. Напряженное, полное невысказанных эмоций, предложений, предположений.
Я не могла ничего сказать, а спутник, казалось, обдумывал свои возможные фразы, как шахматист обдумывает следующий ход.
Наконец, он добавил.
– В последний раз, когда я признался, что неровно к вам дышу, вы начали меня сторониться. И мне показалось, что вам было неловко. Сейчас ничего не поменялось…. С моей стороны. Я по-прежнему очень хочу узнать вас получше. И очень хочу вас. Как женщину, как соседку по жилищу… и, возможно, как нечто большее.
Я сглотнула и мотнула головой.
– Вы меня не знаете… Совсем… Мы почти не общались!
– Это правда, – Горский сделал еще паузу перед очередной порцией откровений. – Но я вас знаю… Я знаю, что, когда вы нервничаете, вы кладете руку на шею. Знаю, что, когда вы задумчивы, вы поджимаете губы или смотрите куда-то вбок. Тогда как многие вскидывают взгляд к потолку. Я знаю, что у вас четыре родинки на правой руке. На мизинце, большом пальце, безымянном и на запястье. Я знаю, что у вас на спине небольшой шрам. Думаю, от ожога или вроде того.
Знаю, что вы любите йогу и танцы. И уж точно не заслужили того обращения, которое позволил себе ваш муж…
Он сказал это на выдохе. Будто торопился, чтобы не передумать.
