-Около двух лет. За два года я лишился всех друзей, а родители отказались от меня, назвав «меченным». Они верующие и... - продолжал он гнуть свое.
-Где я могу найти его? Нам нужно поговорить, - процедила я сквозь зубы.
-Днем он продолжает сидеть в клетке, а теперь, наверное, сменят загонщика. Даже не представляю, как он будет с ним объясняться, когда зайдет солнце...
-Почему сменят? - кажется, я каждый раз задаю не те вопросы. Спрашиваю то, что считаю безопасным для своего рассудка.
-Вита, прости, но я уезжаю. И тебе советую сделать то же самое. Пока не поздно.
-Но в чем смысл всего этого? - я чувствовала, как к горлу подкатывает истерика, но держалась из последних сил.
-Смысл в том, что он нашел себе другого человека, на котором может выместить всю свою тысячелетнюю горечь.
Тысячелетнюю? Другого человека?! Крик разодрал горло до болезненного хрипа, а глаза заволокло бешеной яростью...
15.
-Миссис Форестер, честное слово, ничего страшного не произошло. Просто столько всего навалилось... И подруга, и мама...
-Понимаю, в твоей жизни настал сложный период, но его нужно просто пережить. Я существую, для того чтобы помочь тебе это сделать. А теперь глубоко вдохни...
Я закашлялась, чувствуя, как натянулись швы на животе. Диван из коричневой кожи был довольно мягким и навевал ощущение спокойствия. Кабинет миссис Форестер выполнен в пастельных и бежевых тонах, что в принципе не может вызывать раздражения, хотя, когда меня втащили, я готова была разобрать здание по кирпичикам. Миссис Форестер с некоторых пор является моим психологом. Я уже пропустила два занятия, пока лежала в больнице, но теперь отвязаться не получится...
-Вы прямо богиня психотерапии! Я чувствую себя такой легкой и не обремененной! Будто никаких проблем никогда и не существовало! - я вскочила с диванчика и быстро натянула кроссовки.
-Ну что ж, тогда я жду тебя во вторник, - не поднимаясь, ответила она.
-До свидания! - с преувеличенным энтузиазмом выкрикнула я и поспешно захлопнула за собой дверь, не удосужившись дождаться ответа.
Фуф, - выдохнула я и, вытерев лоб тыльной стороной руки, медленно побрела к выходу. Стрелка часов, висящих в холле, клонилась к восьми часам, а мне еще нужно успеть попасть в парк до захода солнца.
Я вышла на пустую улицу, залитую первыми лучами оранжевого заката. Парк находится в центре, а значит идти еще минут десять. А ведь раньше я любила бродить по городу, - пронеслось в голове. А вот теперь не люблю! - ответила я самой себе. Здесь слишком много воспоминаний... Они бродят по задворкам, заставляя сердце отчаянно болеть, а ты стараешься закрыть, защитить его руками, но это, увы, бесполезно. Воспоминания — это жуткие маленькие монстрики, которые выгрызают тебя изнутри, пока ты не перестанешь чувствовать, не достигнешь предела возможности понять мир, то есть пока не умрешь или не сойдешь с ума. Выбор у меня не большой. Хотя, можно броситься под машину и, как в каком-нибудь идиотском сериале, потерять память. А что, если однажды я не смогу вспомнить, как мама задорно хохотала на кухне, уплетая со мной завтрак? Мелкие морщинки собирались в уголках усталых глаз, а сразу за потрескавшимися губами открывались краешки зубов... Или, как я дергала папу за пиджак, умоляя его закончить поскорее разговор и отправиться осматривать зоопарк дальше? Как Мия в прихожей моего дома громко чмокнула меня в щеку, а потом дала указание не упускать шанса? Разве я имею право забыть хоть что-то?
Я осмотрелась и с удивлением обнаружила, что стою на мосту. Река внизу пенилась, сокрушая течением хрупкий рассыпчатый берег. Вода голубая-голубая, как глаза... Вита, нет. Я погрозила себе пальчиком и положила голову на перила. Интересно, почему не видно отражения? По-моему, вон то черное пятно это я... Оно переворачивается, клубится, словно какой-то злобный дух. Примешивается что-то белое... Пена. Выходит шахматная доска! Клетка белая, клетка черная... Видимо, я передвигаюсь исключительно по черным.
По парку пронесся глухой раскат грома, от чего даже деревья задрожали. Я задрала голову, уцепившись обеими руками за перила. Небо было чистым, разве что, розовое облако тащилось вслед за солнцем. Наверное, гроза начинается где-то дальше, просто деревья мешают разглядеть...
-Рррр... - я лихорадочно обернулась. Он... Оно... Не знаю как назвать. Густая рыжая шерсть покрытая черными пятнами блестит на солнце. Огромный мощный торс, лопатки вздымаются при каждом шаге. Лапы мягко касаются травы, не издавая ни звука, ни шороха. В последнюю очередь я позволила себе заглянуть в глаза: разумные, желтые. Чем ближе он подходил, тем яснее я видела в них свое испуганное искаженное отражение. Он видит во мне лишь добычу, дичь!
