Герцог слегка пьян. Но удивительным образом ему подходит такое опьянение. Оно вымывает из него усталость и нездоровую бледность, отчего тот кажется моложе и привлекательнее.
-Отправь ее Агнес. Я соскучился.
-Впечатлительная девочка хочет познакомиться с тобой поближе.
-Если ты настаиваешь.
Девочка хочет препарировать твой мозг. Только что-то мешает, пытаясь вырваться из-под контроля, не настолько, что хочется взлететь, но и сосредоточиться не дает. Новая примета: встретил ящерицу - пиши пропало.
-Ники,- шепчет баронесса,- Выпей.
Вспоминаю, что не ела с утра, крепкое вино отдает затхлостью, отставляю бокал едва пригубив.
-Рино,- зову герцога,- Поцелуй меня.
Герцог скован, он не отвечает на поцелуй и я зарываюсь руками в его волосы, и оттягиваю голову назад.
-Расслабься, доверься мне.
Дышу в приоткрытый рот, не прижимаясь и невзначай задеваю языком.
-У тебя губы дрожат. Поцелуй сам, как хочешь. Как желаешь.
Он не желает никак. Когда меня это смущало? Теперь ему будет больно, но это только его боль. Парализуя волю, приказываю:
- Смотри в глаза! Отвечай на вопросы!
Будем считать, что его ломаный взгляд - компенсация за плохое вино.
Допрос проходит споро. Когда отвечают без эмоций, всегда так. Коротко, по существу.
Драконы взорвали портал в Школе Магии. Потребовали высылки всех конфедератов. И выхода из состава Конфедерации. Взяли в заложники сына. Посланник Императора, его выкормыш - Лириан ал Ланита, новый хозяин Кадью, предложил договор купли-продажи герцогства Рейдих. Без вариантов, договор будет подписан. Пять боевых групп драконов в городе, десятка в особняке. Контролируют все общественные порталы и границу.
Лириан ал Ланита, Лир...
Отправляю спать герцога и в ужасе смотрю на Агнес.
-Фактически это аннексия. Тихая, мирная.
-Мирные драконы... хуже некуда,- шутит, но я вижу, что баронесса в таком же потрясенном изумлении как и я.
Драконы нанесли удар, после которого трудно будет оправиться. "Еще не нанесли",- поправляю себя.
-Ты слышала, так и есть,- говорю.
-Нельзя этого допустить,- озвучивает баронесса мои мысли,- Убить его?
Слегка спутать карты тварям? Но все козыри у них на руках. У нас только герцог.
-Он нравится тебе.
Даже не спрашиваю, утверждаю.
-Какая разница, он всего лишь человек.
-Демон и человек...- размышляю вслух,- А демон и дракон?
Вместо ожидаемого отвращения, на лице ее легкое недоумение.
-Все одинаково невозможно,- отмахивается баронесса.
Она права. Невозможно.
-Нельзя допустить, чтобы эта сделка состоялась. Но его смерть ничего не решит, драконы назначат опекунов для наследника. Своих. Герцог должен жить, но не должен подписать договор,- размышляю вслух.
-Если он будет не в состоянии подписать, объявлен недееспособным, Опекунский Совет возглавит барон. А я смогу оградить его от давления. Дашь гвардейцев?
-Слишком много драконов.
-Когда совет узнает правду, драконов станет меньше. Им придется убраться, с удовольствием помогу в этом.
-И союз с нами?
-Почему нет? Мы были союзниками.
Молчим. Наши мысли текут в одном направлении. И что предстоит совершить понятно, ничего другого просто не остается.
-Доведешь его до предела.
Она соглашается, кивает мне и вопросительно, с ноткой скорби, едва различимой:
-Это обратимо?
Не знаю, не пробовала - не тот ответ, что должен прозвучать.
-Сделай все как в последний раз,- предлагаю.
Порой смерть лучший выбор. Но эта роскошь не для герцога Палеодо.
Отступаю в сторону и смотрю, как баронесса будит его поцелуем. Притянутые друг к другу они избавляются от одежды. Переплетаются дуэтом движений и звуков: покрытые испариной тела естественны и откровенность их ласк не шокирует. Я словно раздваиваюсь, одновременно участвуя в ритуале и наблюдая его.
Баронесса светится изнутри, своим демоническим огнем и герцог купается в отблесках ее силы. Ведет партию она: язычком скользит по напрягшемуся животу, глаза прикрыты и комната насыщается острым запахом. Пота и желания. Время растягивается.
Я никогда не имела склонности к рифмоплетству, тут же сами собой стали соединяться слова:
"Ты прикасаешься к моим грехам...
Баронесса как в трансе, скатывается по дрожащему телу, частями, каплями ртути собираясь в его ногах...
"Ты держишь вечность у себя в ладонях...
Она лелеет герцога, нежно. Это поклонение мужскому началу и одновременно господство.
На особенно пронзительный стон герцога баронесса реагирует своим, недовольным, и выпускает из плена вздыбленную, выласканную до синевы плоть.
Невольно сглатываю. Нагота для меня не секрет, но такую я наблюдаю впервые и эта непристойная мокрая красота не отпускает.
Когда баронесса приподнимается и покрывает собой, садиться легко и естественно, довольной улыбкой утверждая: здесь мое место, плененный герцог тянется, пытаясь поймать что-то губами и удержать руками, из которых она раз за разом вырывается.
На губах зудит:
"Моя душа отныне твой всецело храм...
