Она встает и скрещивает руки на груди, её голова едва достаёт до моего плеча. Её голубые глаза пристально смотрят на меня, когда она поджимает губы в ожидании. Я вижу намек на ямочку на одной щеке, когда прядь её каштановых волос выбивается из короткого хвостика и скользит вниз по щеке. Она позволяет ей повиснуть, как будто это её не беспокоит. От этого сурового упрямства у меня по коже бегут мурашки, но я игнорирую это.
В моей жизни было несколько раз, когда я просто хотел посмотреть, как далеко я могу зайти, и по какой — то причине она вызывает у меня желание найти каждую ниточку, которая у неё есть, и хорошенько за них потянуть. Я понятия не имею, что такого в Мэгги Мэтьюз, но это просто говорит мне о том, что пришло время покончить с этим и уйти.
— Я пришел, чтобы…
Её телефон начинает звонить, и она поднимает палец, показывая, чтобы я подождал. Я фркаю. Она явно думает, что у меня много свободного времени.
Она лезет в сумку и достает телефон.
— Привет, Эми. Все в порядке?
Я смотрю, как она слушает, вся краска отхлынула от её лица. Её дрожащая рука прикрывает рот, но она не произносит ни слова, просто слушает. Одна слезинка скатывается из уголка её глаза по щеке.
— Как долго? — это всё, что она говорит, закрывая глаза. А потом: — Хорошо.
Она вешает трубку, снова смотрит на меня, прежде чем присесть на корточки, обхватив голову руками. Я сажусь перед ней на корточки, не зная, что делать, пока она сидит, дрожа и пытаясь сделать глубокий вдох.
— Эй. Ты в порядке? — внезапно раздражение сменилось беспокойством.
Как будто мой голос выводит её из задумчивости, она тут же встает.
— Мне нужно идти, — она хватает свою сумку и лихорадочно начинает рыться в ней.
— Эй, — она не обращает на меня внимания и не прекращает свои панические поиски. — Как насчет того, чтобы я отвез тебя туда, куда тебе нужно? — в таком состоянии ей ни в коем случае нельзя вести машину самой. Она смотрит на меня и просто кивает.
— Мой грузовик стоит у входа.
Она срывается с места, и я следую за ней, стараясь не отставать. Мы запрыгиваем в мой грузовик, и она называет больницу, в которую я должен её отвезти. Её тело вибрирует на пассажирском сиденье, поэтому я не пытаюсь задавать вопросы.
— Коул, — выпаливает она, широко раскрыв глаза. — Я должна найти Коула.
— Я могу позвонить ему, как только мы доберемся туда, — она кивает.
Двадцать минут спустя мы заезжаем на парковку для посетителей, и она выпрыгивает из грузовика. Единственное, что я знаю, что нужно делать, — это следовать за ней.
У стойки регистрации Мэгги спрашивает, как пройти в отделение интенсивной терапии. Пожилой джентльмен дает нам краткие указания, и мы снова отправляемся в путь. Она двигается так быстро, что я понятия не имею, знает ли она, что я иду за ней, но я подчиняюсь своему неопытному чутью, которое подсказывает мне, что я не должен оставлять её в таком состоянии.
Через несколько минут мы входим в комнату, где лежит гораздо меньшая и почти неузнаваемая версия “Ракеты”, подключенный ко всевозможным аппаратам. Стерильный запах, флуоресцентные лампы и тихое жужжание аппаратов потрясают меня. Моя сенсорная перегрузка прерывается душераздирающим звуком, который издает Мэгги. Это нечто среднее между вздохом и всхлипом. Она осторожно подходит к нему и кладет голову ему на грудь, нежно поглаживая его руку.
— Привет, папочка. Я здесь. Подожди, пожалуйста, — больно слышать её всхлипывающие мольбы. — Не уходи. Ещё немного, папочка. Я знаю, ты устал, — ещё через секунду я слышу её шепот. — Я люблю тебя.
Пояс стягивается вокруг моего живота, когда слезы текут по её щекам и впитываются в его ночнушку. Я знаю, что вторгаюсь в очень личный момент, но не уверен, должен ли я остаться или уйти. Оставить её одну кажется невозможным, хотя я — последний человек, который должен быть здесь или который знает, как справиться с чем — то подобным. Я тихо отодвигаюсь в угол, чтобы дать ей как можно больше уединения.
Я смотрю на оболочку человека, лежащего в постели, который был американским героем. Моим героем. Иконой. Он больше не тот человек, которого я помню, стоящим на поле и бросающим мне мяч. Человек, который вдохновлял меня следовать моей мечте. Человек, который дал мне и моим братьям возможность, изменившую ход нашей жизни.
В детстве я не только наблюдал, как он играет, и мечтал быть таким же, как он, но и его организация, созданная для оказания помощи молодежи из неблагополучных семей, позволила мне посетить его лагерь. Именно там я получил основу для всего, что знаю об игре, но не только это, это был мой первый взгляд на жизнь вне моих обстоятельств.
Сильный, непобедимый человек теперь хрупкий и выглядит безжизненным. Он совсем не похож на мужчину, который когда — то заполнял мой экран, или на мужчину, который представлял собой один из единственных положительных мужских образцов для подражания, которые были у нас с братьями.
