Я пытаюсь сделать глубокий вдох, желая, чтобы моё тело расслабилось, когда адвокат, наконец, начинает собирать бумаги. Я вся вспотела, мне нужно как можно больше воды и никогда больше не видеть этих двух людей.
— Есть какие — нибудь вопросы? — спрашивает адвокат, постукивая стопкой бумаг по столу.
Клифф прочищает горло и откидывается на спинку стула, закидывая лодыжку себе на колено, в то время как Джоан принюхивается и морщит нос, как будто вынюхивает страх. Это то, за счет чего эти люди процветают. Однажды я была с ними. Больше никогда. Мне бы хотелось засунуть палец в её тонкие ноздри и хорошенько потянуть, напоминая ей и себе, что я больше не юная наивная девушка.
— Тим не был психически здоров, когда вносил в это последнее изменение. Кажется маловероятным, что он оставил бы всё как есть, если бы понимал последствия, — говорит этот мудак.
— Я могу заверить вас, что таковы были пожелания Тима. В последний раз завещание обновлялось вскоре после того, как ему поставили диагноз, и он полностью контролировал свои мысли и желания, — поясняет адвокат. — Это можно легко проверить по записям его врача того времени.
Джоан снова ерзает на стуле.
— Ну, он не мог оставить своё состояние и маленьких детей этим людям.…Маргарет.
Коул ворчит рядом со мной, и я кладу руку ему на плечо, когда моё сердце снова начинает бешено биться. Я знаю, что реакция на этих самовлюбленных ублюдков только ухудшит ситуацию.
— Мистер и миссис Мэтьюз, Тим очень четко указал, где и с кем он хотел бы видеть своих детей. Мэгги была их назначенным опекуном в течение последних двух лет, и так оно и останется. Если у вас нет дополнительных вопросов, я думаю, мы готовы заканчивать, — он одаривает нас мягкой улыбкой, явно готовый к тому, что мистер и миссис Пластик покинут его кабинет.
— Я думаю, мы закончили, — Коул встает со своего места, кивает адвокату, и я следую за ним. — Клифф, — он обращается к нему так, потому что знает, что тот ненавидит это. — Было интересно. Я надеюсь, что организация ценит значительное пожертвование. Держитесь от нас подальше, и, возможно, вам удастся сохранить лицо, — Коул протягивает руку, чтобы я вышла перед ним.
Я не колеблюсь. Я открываю дверь, и сразу же появляется Шейн, высокий и сильный. Мои легкие наполняются воздухом при одном его виде, хотя я всё ещё чувствую присутствие зла позади нас, полностью осознавая, что это еще не конец.
Мы с Коулом останавливаемся перед Шейном, и он изучает моё лицо.
— Всё в порядке?
У меня нет времени ответить, потому что мистер Джекилл и миссис Хайд решили вмешаться.
— Мы не закончили, — объявляет Клифф, как будто у него есть авторитет. — Ты же не можешь на самом деле думать, что способен вырастить этих детей. Ты едва ли когда — либо была в состоянии позаботиться о себе. Все эти деньги и четверо детей. Ты вляпалась по уши, — он прищуривается, глядя на меня.
Коул разозлился, а Шейн буквально вытягивается, обхватив своей рукой мою. Я не думала, что он может стать ещё больше, но он только что стал.
— Осторожнее, — говорит Шейн, и в его тоне безошибочно слышится предупреждение. — Дети именно там, где они должны быть, с нами.
Я хочу зарыться в его массивное тело и спрятаться. Клифф поворачивается к нему лицом.
— Мы не знакомы. Я Клиффорд Мэтьюз, — он протягивает руку. — Это моя жена Джоан. Мы сожалеем, что пропустили свадьбу. Мы даже не знали, что Маргарет помолвлена. Как долго это продолжается?
Конечно, он назвал наши отношения “это”, как будто они неполноценны.
Шейн ворчит, полностью игнорируя его и его руку, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.
— Ты готова идти?
— Да, — я беру Коула за руку.
— Мы ещё не закончили, — настаивает Клифф.
Я заставляю себя выпрямиться, не позволяя себе съежиться, и поворачиваюсь к нему лицом.
— Закончили. Желания отца были ясны. Ваши проблемы с ним касались вас двоих. Дети счастливы и здоровы, и они принадлежат мне. Найди какой — нибудь другой способ справиться со своей горечью, местью или чем бы это ни было.
Джоан издает надменный звук, исходящий из её длинной морщинистой шеи. Вероятно, это единственное место, не напичканное ботоксом.
— Как ты смеешь? Мы были рядом, когда ты нуждалась в нас. А теперь ты так с нами обращаешься. Это просто показывает, насколько ты неблагодарна и бессильна.
Узел у меня в животе сжимается, и меня вот — вот вырвет.
— Хватит, — вмешивается Коул. — Ты можешь обсудить это с адвокатами, но ни на секунду не думай, что что — то останется в тайне, так что будь осторожен.
Я закрываю глаза, поворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь, пока кто — нибудь ещё что — нибудь скажет. Меня бросает то в жар, то в холод, и я хватаюсь за живот, проглатывая поднимающееся содержимое обратно. Рука Шейна ложится мне на спину, и я чувствую себя в безопасности, но беспокойство от осознания того, что это еще далеко не конец, в сочетании со стыдом, когда воспоминания наводняют мой разум, переполняет меня.
