Лиза опережает его вопрос:
– Да с вами куда тошней…
– Ну-ну! – полыхает явной угрозой милиционер.
Лиза не пугается.
– Не кобыла – не понужай! – грубит она.
– Ты, девка, не гонорись! – повышает он голос, но слышит и того дерзостней:
– Девка – это твоя детка, а я для тебя по протоколу – Елизавета Леонидовна…
В милиции, когда писал протокол, или что у них там пишется, пожилой блюститель порядка пояснял:
– Так вот, Елизавета Леонидовна! У тебя только не под окном драка с убийством произошла. Не могла ты спать в это время… Не могла не видеть…
– А может быть, и участие принимала, – добавляет молодой.
– Потому и отказываешься от показаний… – опять подхватывает пожилой.
А молодой строжится:
– И сидишь тут – выгибаешься! Говори, что знаешь!
– Что знаю? – наивно переспрашивает Лиза. – Пожалуйста…
Не веря в реальность происходящего, она лыбится, как привыкла в оные годы, и декламирует:
– Заткнись! – уже рычит молодой. – Штрафанём сейчас за оскорбление…
– Ба-а! – сильно удивляется Лиза и спрашивает с издёвкой: – Неужто Лермонтова не знаете?!
– На хрена мне твой Лермонтов! Говори, что видела!
– А ни хрена и не видела… Спала я. Понял?
– Хорошо… – вдруг соглашается пожилой. – Твоя взяла… Отпускаю…
Это было сказано таким тоном, что Лиза улавливает подвох.
– Спасибочки, дяденька, – в таком же настрое отвечает она, даже не дёрнувшись – оторваться от стула. – Спасибочки, родимый! – благодарит, повторяя бабу Ханю.
– Не за что, золотая моя! – отвечает блюститель, оказывается, не лишённый юмора. Потом добавляет: – Заодно и «жениха» твоего отпущу. И даже домой провожу, чтобы чего не натворил дорогой… Будет тебе подарочек на день рождения…
В замешательстве Лиза молчит, но затем соглашается:
– Вот счастье-то привалило!
И спрашивает:
– А к прокурору заодно не проводишь?.. Не хочется? Вижу! Тогда давай справочку – за что вы меня тут всё утро проволокитили. Некогда мне подарки от вас принимать – работа ждёт…
И всё-таки спасибо советской милиции: ни той ночью, ни тем днём, ни неделей, ни месяцем «жених» Елизаветин в коммуналке не появляется…
Лиза-контролёр трудится в сборочном цехе «почтового ящика», за стеною которого – цех гальваники. Там работает Зоя-гальванометрист.
Лиза, в свои двадцать лет, выбросила бы из памяти одну только мороку – Володю Войцеховского. А Зоя, в свои тридцать два, хотела бы от многого избавиться… Но прошлое прошлым полнится…
Зоя – красавица, каких поискать. Этим достоянием она орудует вовсю…
Её супруг – сутулый, невзрачный служака – начальник первого отдела! Очень ответственный. Жёнушку развлекать некогда…
Лиза тоже набрала красоты, но в ней не успела ещё отболеть слишком долгая неуверенность. К тому же за нею очень серьёзно «ухаживает» поэзия.
К тому же в детдомах сумели приглушить свет её подлинности. Зато научили затаиваться, придуриваться, огрызаться, а допекут – так и наглеть.
Ещё тогда, в четырнадцать лет, она осознаёт:
И всё-таки в глубине души торжествует её корневая натура:
Поэзия дарит её душе полный набор жизненных отображений. Её трогает любая мелочь, будь то драка у пивного ларька, или улыбка случайного встречного, или кокетство красавицы Зои…
Ясная погода её натуры часто застилается чужими туманами, моросью, грозами… Сами собою слагаются тяжёлые строки:
