Начало войны я застал практически с самого первого ее мгновения, так как часть наша располагалась всего в 4 километрах от границы. Как только 22 июня 1941-го Гитлер пустил на нашу страну все свои 156 дивизий, все наши части, в том числе и наша, были брошены в бой. В то время я продолжал служить командиром отделения во взводе пеших разведчиков 15-го мотострелкового полка. Перед этим только-только окончил курсы мотоциклистов при части. На воскресенье, 22-е, у нас намечался 100-километровый пробег. И вдруг в 3–4 часа ночи объявили тревогу. Все мы выскочили буквально в одних трусах. А мы знали, что в эти дни у нас намечались учения, в части были такие разговоры: «В воскресенье будут учения». Поэтому ничего не испугались. Самолеты бомбят, а мы стоим и радуемся: «Ага, вот так учения.». Но потом самолеты ударили и по нам. Вскоре было и нам объявлено о том, что Гитлер без объявления войны напал на нашу страну. Нас тогда быстро одели в НЗ, полностью по-военному экипировали, выдали оружие, боеприпасы, гранаты, бутылки КС. И с того момента начали воевать. Нам сказали: «Отбиваться и уничтожать!» И мы когда стали участвовать в боях, старались уже ни о чем не думать. Причем воевали так: днем постоянно отбивались, а как темнело, драпали. По 40–70 километров за ночь проходили. И так от Станиславской области, 4 километров от границы, мы за три недели дошли почти до самого Киева. Под Киевом был бой, во время которого меня ранило. С тех пор я уже не участвовал непосредственно в боях. Но мы, честно говоря, не знали, что именно находились под Киевом, так как видели, что только позади, а не впереди. Это только потом узнал.
С немцами у нас было несколько коротких боев. Но больше всего запомнился тот бой под Киевом, это было в районе города Белая Церковь, во время которого меня ранило. Поскольку я в основном находился во взводе разведчиков, то основная наша задача была такая: разведать передний край противника. В общем, в одно прекрасное время нас целым взводом отправили с заданием разведать передний край немцев. Впереди была речушка, которую нужно было каким-то способом преодолевать. Первым в нее бросился наш старшина. Но река оказалась настолько быстротечная, что его сразу утащило. Потом через какое-то время прибежал посыльный из штаба и сообщил приказ: «Вернуться назад!» Мы приняли все меры для того, чтобы вытащить этого старшину, кое-как сделали это и стали возвращаться назад. Остановились мы в одном местечке в лесу. Там, как сейчас помню, стояли полковые кухни. В это время как раз всех кормили обедом. Выдавали нам тогда, помнится, рисовую кашу. Но только мы успели к этому делу приступить, как немцы начали наступать на наши позиции, да и кроме того, бомбить и обстреливать из минометов. Тогда наш взвод прикомандировали к 3-й роте и дали команду: пойти цепью в наступление. Интересно, что наступать мы начали через садовые деревни. Как сейчас помню, одна из мин, которая была немцем выпущена, полетела в сторону моего солдата. У него была противогазная сумка, в которой оказалась бутылка с зажигательной смесью. Она и сам солдат загорелись. Тогда я подбежал к нему, сорвал с него противогаз и освободил его от огня. У меня пулеметчиком был шахтер Паша Пащенко. Пока мы с отделением короткими перебежками наступали, он все время бежал за мной. Таким путем мы гнали противника метров, может быть, 300. Немцы быстро удирали от нас. Дошли мы в деревне до того места, где были выкопаны небольшие ямки под новый сад. В этот момент был отдан приказ остановиться. Я забрался в одну из таких ямок и начал из нее отстреливаться. Короче говоря, мы обстреливали передовую линию немцев. Тогда противник ударил из своих 45-мм минометов. Небольшая мина разорвалась около меня. Я тогда был ранен и потерял сознание. Еще подумал про себя: «Какая легкая смерть!» Потом ко мне подполз Паша Пащенко и сказал: «Командир, мы только одни здесь остались! Давай отступать!» И мы начали отступать. Оказалось, это совсем недалеко от Киева было. Мы пошли по дороге. Паша держал мою винтовку и автомат ППД. Потом перед нами появилась такая высокая насыпь. Около нее стояла 45-миллиметровая пушка немцев, которая периодически по нам постреливала. Пули все время свистели. «Как же перебежать», — подумал еще про себя. А потом сказал Пащенко: «А, ладно, давай по одному. Ты иди вперед, и потом я за тобой перебегу». Так мы с ним перебежали эту дорогу. А там уже в саду организовали перевязочный пункт. В этом месте собралось много всяких раненых. Санитары меня там перевязали и кинули в машину ГАЗ-АА, «полуторку» то есть. Перед этим забрали не только винтовку, но и все остальное: часы, компас и так далее.
