Я был направлен в 90-ю Краснознаменную стрелковую дивизию, которая прошла финскую войну. Дивизия находилась в городе Валга-Валка, наполовину эстонский, наполовину латышский город. Числа 15-го приехал в город, а дивизии нет, оказывается, ее вдоль границы развернули. В это время в расположение дивизии лейтенант Дубов ехал, так он меня захватил, и я прибыл в дивизию.
В дивизии меня назначили командиром взвода управления артиллерийской батареи. Командиром батареи был младший лейтенант Середа. Он меня вызывает и говорит: «У тебя образование, так что через пять дней ты по всем правилам должен оборудовать командно-наблюдательный пункт». Я говорю: «Есть, товарищ командир батареи», — любил он, чтобы к нему обращались не младший лейтенант, а командир батареи. А я даже личное оружие получить не успел. Ну, взял своих связистов, разведчиков, взвод человек 17 был, и стали оборудовать КНП. Как по заказу, 21 июня все завершили. КНП на старом кладбище находился, где-то в километре от границы. Завершили работу, в плащ-палатку завернулись и спать.
Часа в 4, только светает, комбат всех трясти стал, молодые же ребята, натрудились, сон крепкий. Разбудил нас и сразу: «Война! — в полутора километрах уже стрекотание слышно. — Забирай связистов, разведчиков и вперед, пристреливай репера». В это время прибыл командир минометной роты, командир дивизионных 76-мм пушек, у нас хорошие пушки были, Ф-22-УСВ, многофункциональная, может самолеты пугать. Начальная скорость сумасшедшая, когда ее разрабатывали, рассчитывали, что она будет буквально прошивать танки, затвор полуавтоматический, 25 выстрелов в минуту может сделать.
Я репера пристрелял, и тут какое дело получилось — дивизию-то развернули, а боеприпасами не обеспечили. Я когда пристрелку вел, мне звонят: «Ты знаешь, сколько снарядов — экономить надо!» «Какой экономить?! Идет атака!» «Ты постарайся. А то чем через час стрелять будем?» Вот эти просчеты командования я до сих пор понять не могу.
Первый день мы им дали перца. Они-то шли как на картинке, как же, всю Европу покорили. Потом, наверное, у них хорошие данные были, кто им противостоит. Обстановка вообще не в нашу пользу складывалась.
Но ничего, первую атаку отбили: «Разведчики, вперед!» Они сползали, принесли автоматы, шнапс. Потом началась такая жиденькая немецкая артподготовка. Слышу шипение, из окопа высунулся, я же, как командир взвода управления, в окопах пехоты был, и тут мне командир батальона как даст подзатыльник: «Ты что, с ума сошел!» — а рядом со мной осколок шлепнулся. Я: «А что это было?» «Осколок прилетел».
Первый день мы выдержали. Второй день до обеда еще несколько атак отбили. Но боеприпасов у нас мало было.
К вечеру второго дня немцы решили доказать, кто есть кто. Сперва начали плотную артиллерийскую подготовку, а потом по нашим позициям авиация отбомбилась. Вот только тут я понял, что такое война. Носом в землю зарылись, осколки летят, все гудит. Но ничего, переждали и это.
Стало тихо, и тут командир батареи звонит, говорит: «Забирай разведчиков, пойдешь на другое направление». Я командиру батальона доложил, он: «Да вы что, с ума сошли, что ли?! С кем я останусь! У меня половина минометной роты побито!» Я говорю: «Не знаю, товарищ майор», — дал ему трубку. Он с командиром батареи о чем-то переговорил, трубку положил: «Ну что делать? Иди». Я с позиций ушел, а у самого на душе неспокойно — здесь-то твои товарищи остаются, а ты куда-то идешь.
К этому времени уже полностью стемнело, я слышу — в тылу стреляют. Мало ли что, так что я двух разведчиков вперед послал и сам с двумя остался. Думаю: «Куда же идти?» Решил идти на КП. Пошли потихоньку. Метров 100 прошли — дорога, а на ней немецкая машина подбитая. Мы ее обшмонали, что есть, забрали, автоматы, парабеллум, и пошли дальше. Пришли на КП, а там ни одной души. Что делать? Я же только училище окончил. Внизу жил местный, мы к нему. Он: «Здесь немцы прорвались, началась перестрелка, бой. Машину подбили, а потом ваши куда-то ушли».
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Я в это время находился в Черноморском военном санатории на лечении в Ялте, 21 июня 1941 года закончился первый день моего отдыха. На следующий день мы узнали о нападении Германии на Советский Союз из выступления наркома иностранных дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова.
После обеда по радио передали распоряжение начальника санатория: все отдыхающие должны вернуться в воинские части. Помещения санатория становятся военными госпиталями. Санаторным транспортом проследовали в Симферополь, откуда я поездом Симферополь — Ленинград в перегруженном пассажирском вагоне на третий день прибыл в родную часть. Дома меня встретили взволнованная жена и трехлетняя дочурка.
Не теряя времени на раздумья, сразу же бросился в штаб авиаэскадрильи, где ознакомился с военной обстановкой прошедших дней войны, после чего сел в свой самолет «И-16» под бортовым номером 12.
