— А? — Кажется, я что-то сказала вслух. Не думала, что во время мысленного общения Морфей может нагло украсть сознание и утянуть его в свой мир.
«Потом отоспишься. Действуй сейчас, пока не рассвело. Другого шанса можно не представиться,» — торопил меня Рес.
— Вам нехорошо? — обеспокоенно поинтересовался слуга.
— Очень, — прохрипела я. — Я умира-а-аю. Помгите. — И на этих словах я сползла с кресла на пол и скрючилась там в позе эмбриона, начиная громко стонать.
Тут же разбудили принца, стража сошла со своих постов у окон и присоединилась к слугам, которые пытались выяснить, что со мной происходит. Я же отыгрывала роль на все десять, изображая умирающего лебедя. Это сработало. Вскоре вся честная компания во главе с принцем несла меня к целителю, опасаясь, что я не дождусь его, если послать слугу. Поэтому «умирающую» меня решили доставить непосредственно к спасению.
«Мы внутри.» — Антарес был как нельзя кстати. Теперь можно было быть спокойной.
«Этот принц — скупердяй! Не мог дать шнурок для свитка, а не заставлять леди снимать ленту с волос и обматывать манускрипт. Тоже мне, будущий правитель Фолии,» — ярился Ал, а мне хотелось закрыть рукой лицо, ибо легкая недалекость викинга прогрессировала.
«Альсакор, уймись, а то я потеряю весь свой болезненный вид. Я сама тайно сняла ленту, чтобы вы сразу нашли ритуал, дубина,» — не удержалась от грубости я.
«Оу, так у тебя с этим принцем… Эм, ничего нет? Столица слухами полниться,» — стушевался викинг.
«Антарес, уводи его на расстояние отсутствия ментальной связи, пока я еще держусь,» — рыкнула я.
«Уже веду. Только… — он замялся. — С принцем и правда ничего нет?»
Бан! Всех в бан! У нас тут миссия, а они моей личной жизнью интересуются, пока я притворяюсь умирающей и отвлекаю от них внимание. Кошмар!
Как ни странно, но это сработало. Я каким-то образом смогла закрыть свое сознание.
Что ж, бан работает, будем использовать. Лишь бы знать, как потом из него вытащить временно неугодных.
Что бывает, когда дракона держат в неволе? В неволе оказываются те, кто держит.
— У меня есть план, — заговорщицки прошептал Ал.
Он собрал нас в спальне в круг, склонился и предложил интересное решение нашей проблемы. Удивительно, что именно нашему викингу пришло что-то подобное в голову. Кастра предлагала сражаться и перебить всех потомков драконоборцев, Альферац выступал за цивилизованное решение проблемы и дипломатию, а Мирах выставляла главным условием отсутствие жертв с обоих сторон. Что же до Антареса, то тот был занят тем, что не давал принцу подолгу смотреть на меня и взаимодействовать со мной же.
После явления дракона народу, Роджерий сильно поменял свое отношение ко мне. Все это заметили, но только Ал решил использовать. План нашего внезапно гениального, или безумного, тут уж как посмотреть, дракона состоял в том, чтобы я спасла кронпринца. Сперва это прозвучало дико и нелогично, ведь освобождать единственного заложника, от которого многое зависело, глупо, но потом мы осознали всю степень коварности нашего громилы.
— Это жестоко, — тут же высказалась Мирах. — Он почувствует себя преданным, отношения с подданными Фолии навсегда разладятся.
— Согласна. Лучше всех их перебить, чтобы не страдали. — В карман за ответом Кастра не полезла. — И на нас некому будет нападать.
— Кастра, — простонала девочка. — Просто постой в сторонке. Можешь стенку побить, поупражняться в остротах с рыцарями. Ну или сходи узнай у Циссия, что будет на ужин. — Она говорила и при этом толкала драконицу прочь из пещеры. Учитывая разницу в телосложении, у нее это плохо получалось, пока наша вспыльчивая особа сама не решила поддаться и выйти. От нее и правда последнее время мы слышали только планы по обезглавливанию всего королевства. Это уже начинало настораживать.
Могло ли безумие прогрессировать и в человеческой форме, только медленнее? Тогда сколько времени осталось у каждого из драконов? Если допустить подобную возможность, то стоило решить проблему с узами истинности как можно быстрее. Мы теряли одну из нас, пусть и медленно.
— Я думаю, это сработает. Он и правда пожирает меня глазами. Если я притворюсь, что не согласна с вашими методами, и спасу его, он поверит, — вступила в дискуссию я.