Я дышу, пока ты рядом полностью

– А как ещё мы узнаем правду? – слишком резко, хотя и не хотела этого, ответила журналистка. – У Богдана в России нет близких родственников, как связаться с Макаром, я понятия не имею. И потом… Я должна удостовериться. Боже…

Она закрыла лицо ладонями, впервые не заботясь о том, как выглядит и даже не старалась сегодня хоть что-то сделать, чтобы скрыть следы бессонной ночи и слёз.

– Я не смогу сказать Саньке о том, что он погиб, если… – Катя отвернулась к окну, и адвокат вновь стиснул её пальцы. – Если Богдан погиб. Она ждёт ребёнка, я боюсь её волновать. У неё совершенно слабое здоровье, ты понимаешь, Игорь?!

– Я сам с ней поговорю, только попроси. – тихо заверил мужчина и она с благодарностью слабо улыбнулась ему.

– Нет. Я думаю, это наше, семейное дело, и , как бы тяжело не было, но я должна сама… – порывшись в кармане модного чёрного пиджачка, блондинка выудила сигарету и закурила, до остановки больше не проронив ни слова.

Хмурый старичок в зеленой униформе провёл их с Трофимовым по тускло освещенному коридору, толкнул одну из дверей, и на Катю пахнуло специфическим запахом формалина. Она зажмурилась, стараясь глубоко не вдыхать, а взгляд, как магнитом, притягивало туда, где на двух столах лежали накрытые тканью трупы.

Игорь заглянул ей в лицо, безмолвно спрашивая, готова ли она, и женщина, смахнув слёзы, кивнула. Патологоанатом подошёл к одному из покойников, медленно приоткрыв тело до пояса, и у Екатерины перед глазами замельтешили радужные круги.

Схватившись за руку своего спутника, она в ужасе взирала на то, что когда-то было человеком. Когда-то — ещё вчера…

– Нет… Это не он. – с трудом выговорила журналистка, с уверенностью пройдясь взглядом по обугленным костям и безобразным частицам кожи.

Этот был слишком невысок для Богдана, это она могла определить даже сейчас, по останкам. На ватных ногах двинувшись вперёд, она остановилась у второго стола, и ощутила, как к горлу подступает тошнота. Игорь подал ей влажную салфетку с нашатырём, и Катя прижала её к носу. Наверное, этот момент, когда она увидела на руке у мёртвого парня нечёткий, но всё же различимый рисунок татуировки, Джамалова запомнит на всю оставшуюся жизнь, во всяком случае, именно такая мысль мелькнула в сознании, прежде чем женщина, пошатнувшись, начала оседать.

– Нет… Чёрт возьми, этого не может быть… – уткнувшись в плечо Игоря, простонала Екатерина, и адвокат, кивнув врачу, что тело опознано, поспешно вывел её из прохладного помещения.

Она долго не успокаивалась, рыдая в салоне такси, и Трофимов молча поглаживал её по руке, не находя слов утешения. Да и что тут скажешь? Когда теряешь близких друзей, любые фразы здесь бессильны. Увы, но лечит только время, как бы избито и банально это не звучало.

В «Х.И.М.е.р.Е.» было многолюдно, накануне празднования Хэллоуина молодёжь отрывалась по полной, но Сашка уже жалела, что позвала Илью в это место. Сейчас ей хотелось поговорить в спокойной обстановке, без взрывов хохота и громкой музыки, и она решительно встала.

– Пойдём отсюда. – наклонившись к мужчине, попросила она, подхватив со спинки стула сумочку. – У меня голова, блин, лопнет!

– Ты сама хотела сюда приехать... – натянув кожаную куртку, он бросил на стол деньги и вслед за девушкой двинулся к выходу.

Оказавшись на улице, Александра с наслаждением полной грудью вдохнула, и взглянула на друга. Её не покидало ощущение, что от неё что-то скрывают, к тому же, прошло уже два с лишним месяца, а Игорь почему-то больше не появлялся и не привозил ей новости о Соколовском. Ко всему прочему, его телефон был всё время отключен, а Катя каждый раз находила отговорки и избегала разговоров о Богдане.

– Тебе нужно в первую очередь думать о малыше. – сердилась она, когда Сандра начинала допытываться, почему ей не разрешают увидеться с любимым. – Пойми, все эти судебные тяжбы дело сложное, и от твоего желания ничего не зависит. Просто верь мне, малая, со временем всё образуется, а я всегда рядом, я и твой папа, мы тебя очень любим. Помни об этом.

В этих словах Сашке чудилась какая-то подоплека, однако, добиться хоть чего-то вразумительного от Екатерины ей так и не удавалось.

– Замёрзла? – улыбнулся Терлецкий, глядя, как Саня возится с ремнём безопасности.

Сейчас, на пятом месяце, она уже не могла всё делать быстро, и излишне осторожно старалась вести себя, волнуясь о ребёнке намного больше, чем того требовалось, но он понимал её. Она ведь ещё не знает о том, что Богдан погиб, а ни у кого из них не хватало духа сказать ей об этом. И всё же, Илья склонялся к мнению, что лучше сделать это до того, как Саша сама случайно узнает, ибо тогда разразится буря — с её-то характером, он мог предположить, что она не простит их за молчание.

И вообще, ему казалось, что это неправильно, утаивать от неё правду и давать ложную надежду. Это было жестоко, но Катя упрямо запрещала говорить Саше правду.