Я дышу, пока ты рядом полностью

– Правда? – неуверенно улыбнулась Александра, обняв подругу двумя руками за спину и прижавшись к ней. – Если бы кто знал, как я устала… За что мне всё это, Кать? Чем я так разгневала Бога, что он посылает мне испытания и боль?

– Да я думаю, он здесь ни при делах. – возразила та, поглаживая её по волосам. – Но ты ведь сильная у меня, да? – чуть отстранившись, журналистка посмотрела в глаза Сашке. – Ты сильная, ты справишься. Запомни, малая, что бы ни происходило, какая бы чёрная полоса не тянулась, а иногда даже годами, всё равно наступит белая. Нужно уметь ждать хорошее, и не отчаиваться.

– У меня сердце болит. – тихо призналась Сандра, но, заметив переменившееся лицо Кати, вздохнула. – Да не в том смысле. Уже несколько дней какое-то предчувствие не отпускает. Я боюсь за Богдана.

– Давай-ка пошлём все тревоги к чертям и пойдём пить чай? – строго взглянув на неё, велела Екатерина и потянула её к двери. – Завтра увидишься с ним и перестанешь мучить и себя и меня и всех остальных.

Втолкнув девушку в кухню, женщина включила свет и принялась хлопотать у стола, выкладывая на тарелку нарезанный пирог с черешней.

– М-м, баба Тая просто волшебница! Она как-то меня отругала, мол, у меня руки не с того места выросли. Торт я взялась печь, Санька, ты бы лицезрела этот кулинарный "шедевр", наверное, потом бы вообще торты не ела! – со смехом вспомнила Екатерина, и Сашка улыбнулась, зная, что бабушка вполне способна на такое...

Выходя самым последним в сгущающиеся сумерки, Богдан вдохнул пропитанный гарью выхлопных газов воздух и, опустив сцепленные стальными браслетами руки, взглянул на незнакомого парня, стоявшего чуть поодаль.

Этого типа за проведённые в следственном изоляторе дни он ни разу не видел, и сейчас почувствовал, как кольнуло в затылке. Это ощущение появлялось у него каждый раз при опасности, и появилось оно в далёкие годы его службы в горячей точке. Подойдя к молодому человеку, пока конвойный заполнял какие-то бумаги, Даня попросил огоньку.

Неловко вытащив из пачки сигарету, мужчина сунул её в рот.

– Тоже в столицу на съедение доблестной военной прокуратуре? – усмехнулся Богдан, прикуривая от зажигалки, поднесённой Антоном к кончику крепкой никотиновой трубочки.

– Типа того. – шмыгнул носом тот, и воровато глянул за плечо. – Сегодня будет весело, братан. Устроим маленькое представление для «своих».

– Фейерверк, что ли? Так не праздник вроде…

– А у меня что ни день, то праздник. Давай, бросай эту отраву, не будем нервировать ребяток в форме. У них и так служба нервная. Антоха я, если что. – хмыкнул бандит, первым забираясь в УАЗ с зарешеченным задним окном.

Антон Соколовскому доверия никакого не внушал. Уж больно глазки бегающие, цепкие, и держался развязно, а ещё Богдан заметил, как тот обменялся странными взглядами с охранником, садившимся за руль. Интересно, откуда взялся этот крендель? На военнослужащего не тянет, скорее, рожа бакланская, но, с другой стороны, в нынешней армии развелось столько всякой шелупони, что пойди, разбери, кто есть кто.

Ехали долго, Антон не умолкал, травя байки о своей жизни, а Соколовский думал о том, как там Сашенька. Он безумно соскучился по ней, и ему хотелось верить, что скоро всё это закончится, как уверял Игорь, и он выйдет на свободу. В какой-то момент он умудрился задремать, и встрепенулся, когда машину нещадно тряхнуло, и УАЗ с визгом затормозил. Посмотрев в окно, Даня с удивлением обнаружил, что они стоят посреди лесополосы, и никакого аэродрома поблизости нет и в помине.

Водитель, он же конвоир, зачем-то вышел из салона, и, тихо переговариваясь с кем-то по рации, двинулся в темноту деревьев, плотной стеной окружавших со всех сторон. Происходило явно что-то неладное. Третий парень, которого вместе с ними должны были доставить к вертолёту, беспокойно заерзал, и Антон шикнул на него.

– Тихо! – возясь с наручниками, велел он, ловко отмыкая их какой-то мелкой заточкой, невесть откуда у него отыскавшейся. – Сейчас, парниши, вдохнём воздух свободы. Только, чур, без кипиша!

– Слышь… – подтолкнул его Богдан, когда тот принялся отпирать замок и на его обручах. – Что за лажа, а? Куда это нас привезли? Аэродром совсем не в этих краях.

– А поменьше вопросов, брат, делай, что я говорю, и всё будет в шоколаде. – отозвался Антон, выталкивая его из машины. – Ну, чего копаешься, выходи живее!

– У тебя сговор с ними, что ли? Они побег нам устроили? – возбужденно прошептал Ираклий, лихорадочно блестя в сумраке глазами.

– А про тебя речи не было. – холодно вдруг гаркнул бандит, с размаху саданув парня лбом в голову.

Не ожидавший такого поворота зек крякнул и обмяк, скатившись на сиденье. Ухмыльнувшись и держа кастет у бедра, Антон развернулся к Богдану, хищно скаля зубы. Вся его поза выражала грацию рыси, казалось, он вот-вот прыгнет, заученным движением всадив острие под рёбра жертве.