— Молчать! Как ты смеешь затыкать меня, старик, пока я хвалю нашу любимую страну⁈ Или ты не патриот?
— Да патриот я, — отмахнулся дед. — Просто мешаешь смотреть…
— А ты, я погляжу, все не уймешься! — он подошел к нему, и Антон увидел, что на нем почему-то обтягивающие штаны, вроде рейтуз или кальсон.
— Ярик, так я ж ничего плохого не хотел, чего ты…
Но парень прописал ему пощечину.
— Посмотрим, что мой отец скажет, когда узнает, что ты не восхваляешь нару матушку землю русскую!
Антон опешил от наглости парня. А ведь он примерно его возраста. Но они так сильно отличается, словно небо и земля.
— Э, челкастый, отвали от старика! — крикнул Антон. — Или ты только слабых можешь бить?
Толстой вздохнул, но ничего не сказал. Онегин тоже — он только изучал окружающих. Федор же ухмыльнулся и присосался к пакету со «снежком».
— Это кто у нас тут такой говорливый? — ухмыльнулся Ярик и подошел в упор. — Вы тут никто, и вас сюда никто не звал. Вы чужаки, а у чужаков нет права говорить!
Вблизи он выглядел еще неприятнее. Судя по тому, что ему тут все спускали с рук, этот Ярик возомнил себя пупом земли. Сально-желтую рубашку обтягивал небольшой животик, делая из него смешного карикатурного персонажа.
— Просто отвали от старика, — произнес Антон. — Ты же не прав, признай!
Но тот только рассмеялся и наклонился ближе.
— Я? Не прав? Мой отец! — он развел руки в стороны и повернулся к толпе. — Мой отец — глава деревни, и даже он мне ни разу не говорил, что я не прав! А значит, я всегда прав! Понял, ты! Чужак!
— Ой, какой ты шумный… — поковырял в ухе Антон.
Остальные его товарищи с легким интересом наблюдали за продолжением конфликта. И все уже понимали, чем все закончится.
Но и Толстой, и Онегин также знали, что если бы Антон не окликнул этого говоруна, то это сделали бы они.
— Не смей затыкать мне рот! Чужак! — и размахнувшись, он влепил пощечину Антону. По крайней мере, попробовал.
Тот же без труда перехватил слабенькую руку и аккуратно крутанул, чтобы Ярик пискнул и упал на колени.
— Ты поднял на меня руку! — выпучил глаза парень, как будто это произошло с ним впервые. — Ты! На меня! ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, НА КОГО ТЫ ПОДНЯЛ РУКУ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО МОЙ ОТЕЦ!
Антон улыбнулся и в его же манере заорал ему в лицо:
— А ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО МОЙ ОТЕЦ?
Толпа слегка захихикала.
Антон встал и с ухмылкой посмотрел на Ярика. Тот же начал отползать. Попробовал подняться и поскользнулся.
— Я сейчас позову отца…
— Давай, — и Антон пихнул его ногой в грудь.
Тут все, кто был в зале, затаили дыхание. Если до этого представление доставляло им забаву, то теперь уже было не до шуток. Никто никогда так не обращался с сыном главы деревни.
— Ты не жилец! Мой отец… — верещал Ярик.
— Будет грустно, когда ты узнаешь, кто мой отец! — смеялся Антон и поддал пинка, когда парень наконец смог встать на ноги, чтобы побежать к выходу. — Это тебе ускорение.
Антон вернулся на скамейку, и вся компания молча продолжила пить «Снежок».
Через пару минут к ним все же решился подойти тот самый старик, над которым издевался этот крикун.
— Он сын главы деревни, хлопцы. Вам бы уходить отсюда, по добру по здорову.
— Зачем? — выдохнул Федор. — Я бы еще у вас остался! Видел, в магазине пирожки свежие продаются?
— Глава деревни… Человек достаточно специфичный. Своего сына любит фанатично. И на все замечания в его адрес очень злится. Может нагнать своих ребят и намять бока.
— С вами все в порядке? — спросил Антон.
— Да, благодарю за помощь, — кивнул старик. — Но лучше поспешите и покиньте деревню.
После чего ушел.
Толстой первым допил пакетик и выкинул его в мусорку.
— Они скоро придут… — произнес он.
— Ага, — кивнул Федор.
Онегин потер руки и прищурился.
— Ну что, господа, как в старые добрые?
Федор и Толстой засунули руки в карманы и достали монетки.
— Ставлю на трех, — произнес Федор.
— Думаю пять, — хмыкнул Толстой.
— Эх, чертяки, тогда я четыре. Ни вам, ни мне! — ухмыльнулся Онегин.
Антон же переводил удивленный взгляд с одного на другого и не понимал, о чем речь. Так они просидели еще минут десять. К этому времени все покинули помещение, оставив чужаков одних.
И все же, рано или поздно, это должно было случиться.
Дверь с силой отворилась, и в помещение заскочил тот самый крикун Ярик, сын главы деревни. За ним, не спеша, зашел мужчина в пышной шубе с зализанными волосами и короткой бородкой.
— Вот! Вот они! Даже уходить не стали! Зассали! — рассмеялся Ярик. — Папа, это вон тот пацан!
Следом в комнату вошли пять мужиков с сельхоз оборудованием. Вилы, лопаты, грабли.
— Хех, — улыбнулся Толстой и вытянул руку, в которую высыпали мелочь Федор и Онегин. — Приятная победа.
Антон же с легкой иронией смотрел на то, как эти деловые ребята подходили к ним.
— Так это вы, чужаки, подняли руку на моего сына? — спокойным уверенным голосом произнес главный.
— Вот он! Он меня пнул! — ткнул парень пальцем в Антона.
— Это правда? — добавил стали в голос глава.
При этом Толстой попытался скрыть улыбку в бороде. Федор в шарфу, а Онегин сделал вид, что закашлялся. Ну слишком глупо. Даже по меркам деревни. И это было заметно невооруженным глазом.
