Каренина же с Виолеттой и Люсей принялись разливать чай по очередному кругу. У них уже завелась непринужденная беседа.
— Лора, как там наши? — спросил я, наблюдая, как с каждой выпитой кружкой Каренину начинает все больше клонить в сон.
Изображение тут же переключилось. Я увидел свой подвал, а еще пятеро бедолаг, которые ползали там буквально на карачках. Зажигалка же освещала только испуганное лицо товарища майора.
— Ну как там? Нашли своего Кузнецова? — грохотал зловещий голос Андреева сверху лестницы.
— Нет… — запыхтел командир. — Только соленья…
— Андреев, — крикнул Бердышев, — как будут выходить, пусть захватят банку с огурчиками!
— Слыхали, что сказал Ростислав Тихомирович⁈ Эй ты, боец, банка у тебя за спиной. Только не разбе…
Но было поздно, банка лопнула как снаряд.
— А ведь это Марусины… — вздохнула Лора. — Негодяи. Может, напугаем их?
— Думаешь стоит? — улыбнулся я, наблюдая, как командир входит в портальный зал.
— Это что⁈ — охнул он, освещая стены. — Эй, это что за…?
Но тут зажигалка в его руках неожиданно потухла. Ругаясь, командир принялся зажигать ее, но все без толку. Он оказался в полной темноте.
Дальше наблюдать было не интересно. Они просто шатались по этому подвалу как слепые котята. Как ни странно, но все маги остались наверху и о чем-то спрашивали Бердышева. На жалобные крики забытых в подвале солдат, они никак не реагировали.
Их разговор я не успел подслушать, так как мне поступил звонок из Широковского поместья.
А у этих что? Тоже обыск⁈
— Слушаю.
Через минуту я понял одно — беда не приходит одна. В Широково случился прорыв, и мне очень желательно защищать свой участок стены. Правда, там есть Угольки, но все же они не панацея.
Не успел я выключить телефон, как на него же поступил второй звонок, и на этот раз с Сахалина.
Звонил Эль. Он не стал стесняться с вводными:
— Капец, Миша! Метеориты! Много метеоритов!
— Хорошо, я понял, поднимай тревогу, — вздохнул я и отключился. — Проклятье…
Сжав подлокотники до хруста, я вздохнул. Лора снова предупредила меня насчет расхода энергии, но мне было совсем не до этого.
Итак, мы приплыли. Я застрял во владениях Пушкина, а меня разыскивают по всей стране. Мое поместье переворачивают вверх дном, в Широково прорыв, а на Сахалин упал очередной метеоритный дождь.
Что делать? Ну… Видать, снова придется превозмогать.
— Бегите, глупцы! — рявкнул Толстой и повернулся к Петру Первому.
Подхватив Асю, Федор с Онегиным принялись оттаскивать ее подальше от места готовящейся схватки, а царь с широкой улыбкой пошел прямо на них.
Толстой же пригладил усы и направился ему навстречу. От их поступи все в Кремле подпрыгивало. Онегин с Федором замерли — эти двое были поистине титанической мощи.
— Уступи, старик, — говорил Петр, приближаясь к этому мощному магу. — Твое время давно позади…
— Это я-то старик?.. — хмыкнул Толстой. — Я хотя бы не моложусь, как некоторые.
На лице Петра появилось мимолетное удивление, а затем он обиженно фыркнул и остановился.
— У вас есть лишь одна попытка, Лев Николаевич. Дальше я не буду сдерживаться.
Толстой даже не сбился с шагу. Хрустнув кулаками, он рванул к врагу, но тут Петр выставил вперед ладонь. Вспышка энергии была такой силы, что стены покрылись легкой трещиной. Федора с Онегиным и Дункан отбросило в стену.
Петр даже не шелохнулся — вокруг него бушевали волны энергии. Толстой тоже не двинулся, его борода развевалась, словно пламя.
— Неплохо… — улыбнулся Петр. — А если так?
И он сжал руку в кулак. На этот раз затрещали стены, а с потолка начали сыпаться камни. Федору пришлось прикрыть свою дочь собой.
Толстой же сделал еще один шаг. Затем второй. Его рубаха начала расползаться по швам, а мышцы только еще сильнее набухать.
Он шагал.
— Ох, Лев Николаевич, а вы упорный малый! — хохотнул Петр. — А как же непротивление злу насилием?
— Сейчас узнаешь, что такое насилие… — прошипел Толстой и вспыхнувшая волна силы, сорвала у него остатки рубашки. Бугристые мышцы аж затрещали от натуга.
Еще шаг, и Толстой вытянул руку — до шеи Петра Первого оставалось всего ничего.
— Хорошо, хорошо… — говорил Петр, пока Толстой тянулся. — А если…
— НЕТ! — и тут со спины Толстого показался Федор. Одним прыжком, он врезался в бок Льва Николаевича, и оттолкнул его. Гигант пошатнулся, и этого мимолетного замешательства хватило.
Толстой успел сжать кулак, но шея Петра теперь была недосягаема. Со смехом царь скользнул в сторону, а затем мощным энергетическим ударом поразил Толстого в грудь.
Охнув, Толстой поставил блок, но силой удара отбросила к стене.
— Что ты наделал⁈ — и схватив Федора, он отшвырнул его от себя, как тряпичную куклу.
Петр же смотрел на них со снисходительной улыбкой. Его руки пылали от едва сдерживаемой силой.
— Убить что ли вас?.. — задумался царь, но тут со спины показался Онегин.
Коснувшись его шеи, маг тут же со стоном отдернул руку, будто его ужалили. Петр повернулся.
— Думал залезть ко мне в голову, Женя? Зря…
Этот удар был едва различим глазу. И мощи он был такой, что раздался грохот, а затем пол помещения начал проседать.
