Он так привык просыпаться в присутствии Снежаны, что второе утро подряд проспал на двадцать минут больше положенного, ожидая, когда его обзовут лежебокой. Разбудил Шелест неприятным звонком в ухо:
– Рысью ко мне!
«Твою мать!» – хотел донести до полковника свою мысль Тарас, но подумал о жене и буркнул:
– Десять минут!
Экранчик альпина показал семь часов пятнадцать минут, когда ровно через десять минут он спустился в бункер КП диверсионно-разведывательного подразделения ГРУ в Окулове, откуда и звонил его начальник.
Бункер Шелеста ничем не отличался от апартаментов Чащина, разве что обстановка в нём была ещё ближе к спартанской, а компьютер и аппаратура связи имели тех же российских изготовителей.
В помещении топтались четверо: сам командир ДРБ РОВ полковник Матоличев, майор Волынский и майор Богданов, все четверо – в одинаковом пиксельно-иероглифическом камуфляже. На столе, грубо сколоченном из чурбаков, лежала карта участка фронта вдоль берега моря до Одессы, на столе светился дисплей «Алтая» метровой ширины, показывая ту же карту. Богданов тыкал карандашом в обе карты поочерёдно, что-то объясняя.
В комнате неожиданно оказалось прохладно по сравнению с духотой и жарой снаружи, это работал мини-кондишн, прикреплённый струбциной к этажерке с аппаратурой. Пахло хвоей и кофе.
– Прибыл! – произнёс Тарас.
Трое из четвёрки обернулись. Шелест сел за стол, повёл рукой:
– Располагайся.
Матоличев тоже сел на убогий деревянный табурет. Волынский и Богданов, первым подавший руку, остались стоять. Тарас присоединился к ним.
– Любопытные новости из столицы, – сказал Шелест, внимательно оглядывая лицо «полковника Лобачевского» глазами героя картины Васильева «Северный орёл». – Следишь за жизнью страны?
Удивлённый прелюдией Олега Тарас осторожно кивнул.
– О смене министра обороны, надеюсь, слышал?
Тарас кивнул.
– Пошла чистка министерства вплоть до генералитета.
Тарас кивнул.
– А нынче ночью умер в карцере «Матросской тишины» бизнесмен Игорь Котелков, обвиняемый в даче взятки должностным лицам Минобороны и знавший многих коррупционеров в погонах.
Тарас промолчал.
Шелест и Матоличев обменялись взглядами.
– Не проснулся? – шевельнул тяжёлыми скулами Шелест.
Тарас промолчал.
– Догадываешься, чьих рук дело? – буркнул Матоличев. – Я имею в виду бизнесмена?
– Не моих, – качнул головой Тарас.
Волынский и Богданов обменялись смешками. Шелест посмотрел на них, и лица обоих вытянулись.
– Это мы в качестве разминки, чтоб понимал, насколько всё серьёзно за пределами фронта. Врагов полно, и отстрел их неминуем.
– И ты со своими «братьями» мог бы помочь как никто другой, – добавил Матоличев.
Тарас молчал.
Командир РОВ посмотрел на него неприязненно.
– Кстати, где они? – спросил Шелест.
– Не знаю, – бесстрастно ответил Тарас. – Решают свои проблемы. Я вам говорил, мы не встречались больше двух недель.
– Так узнай.
– Слушаюсь.
– Теперь о наших проблемах. Ваш вчерашний выход в эфир наделал много шума в Европе. Атомная лаборатория в Одессе, переехавшая туда из-под Херсона, ликвидирована. Вместе с ней уничтожено два десятка спецов по «грязным» бомбам, в том числе британские инструкторы, один в чине генерала, ещё четверо от капитана до полковника.
Тарас не шевельнулся.
Матоличев нахмурился, достал сигарету, но посмотрел на Шелеста (полковник не курил) и спрятал сигарету в карман.
Шелест усмехнулся:
– Так как вас никто не засёк во время стрельбы, в СБУ решили, что удар был нанесен «кинжалом» с территории Белоруссии. В связи с этим взбеленившиеся британцы вынесли решение выстрелить по Бресту, так сказать, в назидание батьке, что НАТО может повторить нападение немцев в сорок первом году на Брест. Для этого в Балтику ушла британская субмарина «Вэйнгард», несущая в том числе ракеты с атомными боеголовками.
Тарас недоверчиво заглянул в непроницаемые прозрачно-ледяные глаза Шелеста.
Тот кивнул.
– Атомным зарядом они не жахнут, это сразу третья мировая, но «томагавками» с обычным ВВ могут. А это сотни и сотни возможных жертв среди мирного населения.
Тарас крутнул желваки по скулам. Молча.
– Принято решение уничтожить подлодку, – сказал Матоличев нетерпеливо. – Первый урок с их подлодкой не пошёл им на пользу.
– Кем принято? – наконец прервал молчание Лобов.
Мужчины переглянулись.
– Не командующим фронтом, – проворчал Волынский.
– И не главнокомандующим, – добавил Матоличев.
– РОК! – сказал Шелест. – Все советники Корпуса дали согласие.
– Кто именно?
– Самойлов, если это важно.
Тарас вспомнил широколицего седоватого директора ФСБ.
– Мой шеф, – добавил Олег, имея в виду Чащина. – Плюс Смоляков. Он и предложил ответить. Достаточно?
Тарас кивнул. Смоляков Роман Геннадиевич являлся не только заместителем главного комиссара Русского офицерского корпуса, но и главой Совбеза России, и его принципиальность в подобных вопросах всегда была обоснованной.
