– Наша нерешительность в ответах на жуткие провокации нацистов и натовцев, – проговорил Матоличев, – постоянно выводит эскалацию на новый уровень. Почему мы не ответили на безумное наступление нацистов в две тысячи четырнадцатом?! Ответили бы, не получили бы гибель тысяч людей в Донецке и Луганске, в тылу и на фронтах! Не было бы позорного отступления от Киева и Харькова, якобы продемонстрировавшего «наши мирные инициативы»! Почему мы не ответили на первую же снабженческую операцию Европы Украине танками, снарядами и ракетами?! Почему не разбомбили к чёртовой матери все мосты и тоннели между Украиной и Европой?!
– Не было нужных средств… – заикнулся Волынский.
– Это ты лохам вешай лапшу на уши! Нет такого моста, который нельзя было бы уничтожить с воздуха! И средства у нас были!
– Олигархи…
– Брось, майор, только мне не объясняй, кто виноват и что делать!
– Мы и делаем, – сказал Богданов. – Однако не всегда скорые наши ответы дают положительный результат. Зеленского надо было не ликвидировать, а выкрасть и судить с показом процесса всему миру.
– Легко сказать – выкрасть, – поморщился Волынский. – Только одному ему, – он кивнул на Тараса, – и доступно, о чём тогда не подумали.
Тарас молчал.
– Успокоились? – сказал Шелест. – Две проблемы, Лобов. Первая – над морем появился американский БПЛА «Шепард»[6], а когда такой аппарат поднимается в воздух, жди ракетную атаку на Крым или на Крымский мост. «Шепард» надо ликвидировать немедленно! Вторая проблема – ликвидация наёмников, пытавших наших пленных. Парням отрезали уши, носы, губы и… яйца.
В помещении повеяло ледяным ветром.
Глянув на окаменевшие лица присутствующих, Шелест добавил:
– Видео пыток скинули в Сеть сами наёмники. Факт сомнению не подлежит, разведка подтвердила и установила координаты расположения этого отряда.
– Укропы? – угрюмо спросил Тарас.
– Всякий интернациональный сброд: греки, грузины, поляки. Отряд называется Чозен Комп[7] и входит в состав пятьдесят девятой отдельной мотострелковой бригады ВСУ. Командир – американец Райан ОЛири.
– Была идея сбросить в то место десант, – сказал Богданов. – Я предложил, но меня не поддержали.
– Ни к чему лишний раз рисковать жизнями наших парней, – буркнул Матоличев. – Если есть способ сделать это одним ударом. А оставить такое преступление безнаказанным нельзя.
Тарас расцепил челюсти.
– Но это… казнь!
Шелест снова впился взглядом ледяных глаз в глаза Тараса.
– Да, казнь, капитан! Эти твари не должны жить! У меня в случае чего рука не дрогнет!
Повисла пауза.
Тарас не поменял каменную твёрдость лица, лишь в глазах парня мелькнула тоскливо-горькая искра.
Шелест, помнивший его возражения, смотрел на мужа сестры беспощадным взглядом командира, требующего от подчинённых повиновения, и ждал реакции, но Тарас не сказал ни слова. И взгляда не опустил.
– Капитан? – вскинул брови Матоличев, оценив молчание обоих. – Задание понятно?
– Так точно! – ответил Тарас.
– Палачи и убийцы жить не должны! К тому же, по моим сведениям, ты не раз ходил на ту сторону и ликвидировал не одного нациста. Это война, капитан!
– Меня не надо уговаривать, – сказал Тарас твёрдо. – И я не отказывался от выполнения приказов, тем более от беспощадно справедливых.
Взгляд Шелеста изменился. В глазах полковника появился такой же тоскливо-горький огонёк, какой горел в глазах Лобова.
– Вылет через час. Готовьтесь.
Тарас повернулся, собираясь выйти, и Шелест сказал ему в спину:
– Снежана на задании, вернётся к вечеру.
Тарас споткнулся, замер, медленно оглянулся.
– Она сама изъявила желание, – добавил Олег, понимая чувства. – С ней моя группа.
Тарас кивнул и вышел.
Провожали командира в полёт хмуро. Никто из бойцов не был удовлетворён своим положением «охранников летающего Бесогона», и Штопор выразил общее настроение фразой:
– Мы тут без дела завянем как крапива без полива.
Ларин издал смешок.
– Где ты видел, чтоб крапиву поливали? Сорняк сам везде влагу найдёт.
– Но я-то не сорняк? Я работать хочу, а не прохлаждаться в теньке.
– Ага, в эту жару! И тень не спасает. Сегодня уже с утра тридцать.
– Жора, скажи.
– Не умничай, – меланхолически проговорил Солоухин.
– Ну ёлки-копалки, и ты туда! Я думал, вы самые умные из лучших, а вы наоборот!
– Есть разница? – удивился Михаил.
– Закончили? – осведомился Тарас. – Вернусь, поговорим о планах.
– А у нас имеются планы? – заинтересовался Штопор.
Вместо ответа Лобов последовал за «птерозавром», которого вытаскивал из капонира, накрытого маскировочной сеткой, малый автотягач.
Экипаж занял свои места.
Лязгнуло, винты медленно двинулись в бесконечный круг вращения, постепенно раскручиваясь и порождая слитный шелест-гул. Если бы «птерозавр» был обычным вертолётом, звук в капонире был бы непереносим, но электрический двигун раскручивал лопасти без оглушающего треска, поэтому слышалось только трение подшипников. В кабину этот звук доносился как шип струи песка, падающего в бункер с ленты транспортёра.
