– РОВ – детище ФСБ, уходящее корнями в тысяча девятьсот девяносто первый год, когда к власти вместо предателя Горбачёва пришёл ещё один ставленник Клуба 300 Европы Ельцин. В КГБ тогда светлые головы решили оставить секретное подразделение для негласного контроля социума внутри страны, так сказать «смерш последней черты», призванный не довести страну до полного распада. Стефания посмотрела на математика, сдвинув брови.
– Не слышала ни о создании, ни об успехах его работы.
Рунге улыбнулся:
– То, что Россия не распалась на удельные княжества и потихоньку восстанавливается, и есть успех работы ЧК и РОВ. Предлагаю поговорить об этом отдельно. А пока решим насущные проблемы. Будете жить под теми же псевдо: вы – Леонид Павлович Кудрявцев, а вы, Стефания, станете Еленой Дмитриевной Кравец. Адрес тот же: Одесса, в той же хатиночке, которая принадлежит Русскому офицерскому корпусу, а служить начнёте в Инфонадзоре, выполняя поручения на благо Родины.
– Какие?
– Я уже говорил: разведка разного профиля. Плюс оперативные мероприятия формата задержания особо опасных деятелей наподобие начальника СРУ Болданова, командиров наёмников, особо отличившихся в пытках военнопленных, и предателей в руководстве страны.
– Вы имеете в виду их ликвидацию?
– Мы имеем в виду суд над этими головорезами с освещением судебного процесса над ними во всех средствах массовой информации.
– Не уверен, что либералы в правительстве и финансовых кругах позволят вам судить их приспешников и марионеток.
– Просто у нас не было инструмента. – Стеклов улыбнулся. – А теперь к нам примкнули вы.
– Поздравляю, инструмент! – фыркнула Стефания.
Иннокентий дёрнул уголком губ, показывая знаменитую «лобовскую» усмешку.
– Я имею в виду ваши уникальные способности, – добавил Рунге. – А ещё очень хотелось бы понять, как вы проделываете трюки с исчезновением. Может быть, и меня научите?
Иннокентий промолчал.
– Как долго мы будем в резерве? – спросила девушка.
– Ни о каком резерве речь не идёт, – покачал головой Рунге. – Если вы готовы к работе, давайте начинать. Иван Терентьевич?
– В приоритетном плане ЧК ликвидация врагов внутри государства.
– Задержание, – поправил полковника Рунге, заметив, как сжались губы Лобова.
– Задержание и суд и есть ликвидация данного вражеского воздействия, – отрезал Стеклов. – В первую очередь нужно обезглавить олигархические структуры, практически не подчиняющиеся президенту и Конституции.
– Ограничить, – опять поправил Рунге.
Стеклов не обратил на реплику внимания.
– Хорошо бы ликвидировать деятельность руководителя Главбанка и министра финансов, являющихся прямым колоссальным тормозом для развития государства и имеющих поддержку на Западе.
Иннокентий вспомнил рассказы Тараса, который как-то пожаловался «братьям-двойникам» о проблеме в России двадцать третьего реала: и там деятельность важнейших социальных и финансовых структур шла в разрез с организацией успешного развития страны.
– Но ведь эти лица опираются на глобальный олигархический клан.
– Дойдёт очередь и до него.
Стефания рассмеялась:
– Ну у вас и планы, товарищи полковники: прямо-таки наполеоновские!
Стеклов посмотрел на неё с недоумением, потёр щёку.
– Планы как планы.
– Хорошо, давайте обсудим приоритеты, – сказал Иннокентий. – Кого вы хотите… м-м, ограничить в первую очередь?
– Шадаева!
Гости переглянулись.
– Кто такой Шадаев? – спросила девушка.
– Министр цифровизации, – с угрюмой неприязнью проговорил Стеклов. – Под его руководством в России создана целая цифровая мафия, опекающая «ИИмперию» и не подпускающая к её серверам никого, кто мог бы её контролировать.
– Кроме самого Шадаева и боссов над ним, – с улыбкой добавил Рунге.
– Ах вон оно как! – прищурилась Стефания. – Всё-таки не искусственный интеллект управляет государством? Некие боссы? Я надеюсь – не президент и не премьер?
– Это международный клан, издревле известный под разными названиями: Масонская ложа, Бельдербергский Клуб, Клуб 300. Он и решает судьбы войны и мира на планете. Наша «ИИмперия», тот же «Баталер», украинский ИИ «Перемога», европейский «ИИНАТО», американский «ИИАС» являются частными компьютерными операторами системы. И при этом они остаются в тени и в некоторой мере сохраняют национальные императивы, что выливается в кризисы на фоне всемирной «игры в войнушку».
– При которой, к сожалению, гибнут люди! – сурово сказал Стеклов.
– Воевать выгодно не только большим боссам, но и самим искусственным интеллектам, которым подсунули как ослу на удочке «морковку» – стратегическую Игру Равновесия.
– Какую игру?
– Машины не должны доводить конфликты до точки кипения, то есть до глобальной ядерной войны. Вот они и стараются.
Иннокентий пригладил пальцем бровь.
– Тогда нам по пути.
Рунге посмотрел на него вопросительно, и математик добавил:
– Мы хотим откорректировать программы «Баталера» и «ИИмперии» в части отказа от нашего преследования. К сожалению, комиссия РОК нам отказала.
– Я в курсе. Обсуждение ещё не закончилось. Очень большой риск повреждения «мозга» «ИИмперии», её командного софта.
– Но время-то уходит.
– У вас есть другие предложения?
