Со всех сторон доносились звуки разрывов, за щётками лесных полос вставали фонтаны огня и дыма, земля под ногами дрожала, а над морем в стороне порта шло сражение стай беспилотных аппаратов.
– Чёрт! – сказал Иннокентий. – Да тут война!
– Это Одесса?! – выдохнула Стефания. – У нас же мы её взяли! А здесь воюют!
Какая-то важная мысль, связанная с запутанностью вариантов бытия, мелькнула в голове математика. Но рядом бахнул взрыв мины, сыпанув осколками и толкнув путешественников тугой воздушной волной, и мысль ушла.
К счастью, осколки не пробили защитных слоёв костюмов, хотя один из них остался торчать в шлеме Иннокентия.
– Уходим!
– А Таллий?!
– Не отвечает, потом вернёмся сюда ещё раз.
Темнота упала на глаза, чтобы через несколько мгновений смениться другой темнотой, не так яростно вспыхивающей разрывами боеприпасов.
В этом реале, следующем за сто двенадцатым, сражения роботов не было, хотя по небу летали «НЛО», шаря по горизонту шпагами прожекторов.
– Странная ветка, – пробормотал Иннокентий, прислушиваясь к далёкому рокоту и пытаясь вернуть мысль. Но безуспешно.
– Чем? – прошептала девушка.
– В сто одиннадцатом реале укропы сбросили на Луганскую область «грязную» атомную бомбу, но если сто двенадцатый и реалы за ним – копии сто одиннадцатого, где здесь следы загрязнения?
– От Луганска до Одессы далеко…
– Всё равно фронт слишком близко, стреляют непрерывно, причём не дальше пяти-шести километров.
– Вот и я думаю – в Одессу ли мы попали? Ты не промахнулся?
– Обижаешь, майор! Хотя, конечно, может случиться всякое. Ладно, поехали выше.
Ни природа, ни время суток, ни температура, запахи и звуки сто четырнадцатого реала не отличались от условий бытия прежних вариантов. Постояв там пять минут в ожидании ответа Таллия на вызовы, кюар-десантники разочаровались в реале и «поехали» ещё «выше» по ветвящемуся «саксаулу мультиреальности», реализующему все версии жизни в соответствии с принципом неопределённости.
Но и последующие реалы не улучшили настроение путешественников, замучавшихся непрерывными вызовами «брата-близнеца» Иннокентия сто одиннадцатого реала. В конце концов после посещения сто тридцать девятой версии они утомились настолько, что решили отдохнуть.
Сто сороковой реал встретил их дождём.
Таллий не ответил.
В этом варианте было необычно тихо, словно война здесь не начиналась, что не могло быть правдой, либо Российская армия заняла город и ушла дальше, к румынской границе и в сторону Ивано-Франковска.
Прыгнули в соседний реал, однако Стефания призналась, что устала, пришлось на какое-то время прервать поход.
В месте выхода ночь казалась мирной, лишь из одесского порта доносились далеко разносившиеся по окрестностям звуки обычной жизни: гудки, гул моторов, металлические стуки и лязг. По небу шарили лучи прожекторов, вспыхивали и гасли огоньки, но взрывов слышно не было. В порту, очевидно, шла погрузка или разгрузка судов.
Неподалёку от глинистого бугорка, на котором оказались кюар-десантники, Иннокентий заметил разрушенное строение и предложил подруге отдохнуть. Присели на плоском выступе фундамента, откинули шлемы, вдыхая прохладный, напоённый запахами трав и морской соли воздух, достали фляги.
– Может быть, мы зря ищем Таллия по реалам? – проговорила Стефания.
Иннокентий, не отвечая, сделал пару глотков воды, завинтил крышечку плоской посудины.
– Может, он погиб? – грустно добавила девушка.
– Не думаю, интуиция подсказывает, что братишка жив.
– Почему же он молчит? Мы проверили два десятка реалов, а ты до меня ещё двадцать – и ничего.
– Просто мы не дошли до варианта, куда его забросило.
Помолчали.
– Пойдём дальше?
Он посмотрел на браслет коммуникатора, заменявшего таймер, биосчётчик и компьютер. Прошло уже почти два часа с момента нырка в кюар-трекинг, шёл второй час ночи, настроение стало минорным, и никуда идти не хотелось.
– Ещё один шажок – и домой.
– Может, посмотрим на тот реал, о котором ты говорил?
– Двести девяносто девятый?
– Да, перед тем, где туман.
Математик задумался, советуясь с интуицией.
– Ладно, давай, самому интересно.
Нахлобучили шлемы, на «экране» памяти засиял квадратик кюар-кода, и они шагнули в шахту перехода, никуда при этом не двигаясь.
И оказались прямо в гуще взрывов, среди дыма, огня и летящих во все стороны струй земли и каменных обломков!
Первой на ум пришла мысль бежать сломя голову обратно в канал трекинга. Но Иннокентий заметил, что стена взрывов отступает, и не стал торопиться. Несколько секунд они простояли на вздрагивающей и оседавшей куче бетонных плит, вертя головами, вслушиваясь в гул и грохот, всматриваясь в ад взрывных волн.
Дым отступил, стали видны огненные стрелы ракет, расчертивших ночное небо смертельной геометрией. Сквозь их визг и вой слышались гулы и гром отдалённых взрывов, и тогда небо наливалось алым заревом сплошного пламени.
– Что здесь происходит?! – ужаснулась Стефания.
– Предвестье полного уничтожения Земли! – сказал Иннокентий, заметив над горизонтом гигантский бледно-голубой купол. – Посмотри туда!
– Что это?!
– Луна!
– Не может быть! Такая большая?!
