Сели посреди пустыря, изуродованного ямами разного размера и горами щебня, в четыре часа утра. Уже забрезжил рассвет, и майор Сошников с тревогой обратился к пассажиру, не проявлявшему никаких чувств во время полёта:
– Учтите, капитан, скоро станет совсем светло.
– Где мы сели?
– Это заброшенный каменный карьер, добывали щебень.
– Сможете дождаться без инцидентов с местным Надзором?
– Мы сами из Надзора, – усмехнулся майор.
Итан пожал ему руку и выбрался на рыхлую кучу песка и камней. Мельком заметил глядевшие из иллюминаторов вертолёта лица спецназовцев «Смерша». Захотелось показать им фокус волшебного исчезновения в воздухе, но в памяти возникло лицо Рунге, и он оставил эту мысль. Прошёлся по колее, оставленной колёсами самосвалов, за гору обломков, чтобы его не стало видно из вертолёта, и активировал кюар-переход.
Сознание привычно отреагировало мраком на «падение» в бездну кюар-трекинга, и он оказался на окраине какого-то селения под хмурым небом, сеявшим мелкий противный дождь. Вздохнул с облегчением, узнавая не пейзаж, а скорее, погоду сто одиннадцатого реала, куда и хотел попасть. Здесь ВСУ применили «грязную» атомную бомбу, и постоянный моросящий дождик помогал смыть остатки радиации в реки, которые впоследствии проходили фильтрацию.
Передёрнул плечами: несмотря на август, лето в здешних местах оставалось холодным, градусник костюма определил температуру всего в двенадцать градусов. И по привычке вызвал Таллия, вспомнил, что «брата» нет, досадливо поморщился и вызвал «старого знакомого» – шеф-ротмистра СХРН Аверина, который уже не раз помогал «братьям-близнецам» перемещаться по территории Луганской и Донецкой республик.
Ротмистр третьего дивизиона турбозащиты СХРН ответил быстро, несмотря на раннее утро, и десантник посчитал это хорошим предзнаменованием.
– Костя? – спросил Итан на всякий случай.
– Шеф-ротмистр А…
– …верин, – со смешком закончил Итан. – Я брат Таллия и не раз бывал у вас.
– Не далее как вчера, – без особой радости проговорил Аверин.
– Как вчера? – удивился надзорик. – Не меньше недели назад…
– Но мы же встречались вчера? – в свою очередь удивился ротмистр.
Итан догадался, что сто одиннадцатый реал посетил Иннокентий.
– Это был не я, а мой третий «брат», а я Итан. И мне снова нужна твоя помощь.
– Я не на дежурстве.
– Вопрос жизни и смерти! Могут погибнуть люди!
Это была неправда, но лишь наполовину: доверившись Варягину, действительно могли погибнуть российские солдаты. Однако на шеф-ротмистра Аверина слова Итана возымели нужное действие.
– Что нужно? – проговорил он с плохо скрытым неудовольствием.
– Летатель, срочно!
– Запросите базу…
– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать! Но без твоей помощи мне кирдык!
В наушнике послышался вздох.
– Хорошо, ждите. Где вы?
– Юг Луганска. Могу дать пеленг.
– Код?
– Как всегда, «триэс».
– Хорошо, ждите.
Ротмистр Аверин отключился, прежде чем Итан успел попросить его ускорить процесс. Но перезванивать не стал. В сотрудники Службы химрадиоактивного надзора шли, как правило, ответственные люди.
Прогулявшись под шелест дождика по густо заросшему сорняками полю в направлении на близкие дома, Итан активировал весь свой пакет «допов», но и с помощью датчиков не обнаружил опасного движения.
Фронт в сто одиннадцатом реале укатил почти к границам сопредельных государств, война заканчивалась победой России над всем блоком НАТО, и на территории Луганской Республики, загаженной радиацией, царила невероятная, мёртвая тишина. Не рычали машины, не лопотали винтами вертолёты, не стреляли пушки и даже не пели птицы, покинув район бедствия.
Летатель примчался через тринадцать минут, когда уже совсем рассвело, хотя солнечные лучи не могли пробить слой туч. Это был знакомый модуль спасательной службы, рассчитанный на перевозку не менее пяти раненых вместе с врачами. Ротмистр Аверин оказался понимающим момент человеком, и в кабине, кроме пилота лет двадцати с небольшим, никого не было. Сам же модуль имел форму ядра одуванчика, окружённого полусотней белых стержней, заканчивающихся пушистыми тарелочками антенн. Судя по отсутствию винтов и сопел, он представлял собой транспортное средство, использующее нетрадиционные силовые агрегаты.
Сев рядом, Итан пожал руку пилоту, назвал своё имя, выяснил имя парня в красивом синем лётном комбинезоне и ради любопытства спросил, кивнув на поигрывающую индикаторами панельку управления:
– Антиграв?
– Маглев, – ответил белобрысый и синеглазый пилот по имени Славута.
Переспрашивать Итан не стал. Термин «маглев» означал магнитный левитатор. Первые опыты с применением магнитных полей прошли ещё в двадцатом веке, в этом же реале, обогнавшем родной сорок первый по части технологий, такие транспортные системы добрались и до аппаратов индивидуального пользования, причём без строительства специальных рельсовых или трубопроводных линий.
– Подсказывайте, куда лететь, – сказал Славута, оказавшийся неулыбчивым и неразговорчивым.
– Левее, – сориентировался Итан, выводя на «монитор» памяти карту Луганска.
