В бок вонзились сразу две дюжины пуль с углеродными нанотрубками, ещё две попали в шлем, однако обе срикошетировали, оставив ровные борозды. Из остальных двух десятков пуль пробили защитные бронепластины костюма лишь пять: две с левого бока, три с правого, и все пять остались в теле, сломав по пути два ребра! Но Итана это не остановило. «Допы» купировали боль почти мгновенно, сознания он не потерял, два веера пуль уравновесили друг друга, и до Варягина, успевшего только раскрыть глаза шире, надзорик долетел по прямой как живая ракета. Сил хватило дёрнуть генерала на себя и активировать алгоритм перехода…
Как отреагировали на исчезновение обоих ворвавшиеся в спальню охранники, Итак так и не узнал.
Темнота схлынула с глаз слоем воды.
Вцепившиеся друг в друга мужчины упали на неровную почву в пределах четырёхугольного фундамента с высоты четырёх метров. Варягин с криком ударился затылком обо что-то твёрдое и обмяк. Итан упал удачнее, сел, продолжая держать талию похищенного двумя руками.
Висевший поодаль модуль Славуты прыгнул к нему. Пилот выскочил из кабины.
– Как вы быстро! Прошло всего одиннадцать минут…
Парень заметил царапины и дыры на костюме надзорика, переменился в лице.
– Ох! Что с вами?!
– Помоги… погрузить… – Итан выпустил генерала. Из уголка губ стекла на шею струйка крови.
– Божечки мои! – по-детски удивлённо отозвался пилот.
Сил у него было достаточно, чтобы внести Варягина в пассажирскую кабину и помочь Итану.
– Свяжи ему руки! – попросил надзорик, чувствуя, как, во-первых, из ран вниз по ногам стекает кровь, а во-вторых, как система скорой помощи «хамелеона» пытается эту кровь остановить. Побежавшие под кожей муравьишки представляли собой лечебных нанороботов.
– Зачем?! – не понял Аверин.
– Свяжи…
Пилот нашёл катон липкой ленты, неумело замотал руки генерала.
– Что с ним?!
– Будет жить… лети…
– Но он… вы… вас надо в госпиталь…
– Лети!
– Куда?
– Туда, где ты меня встретил.
Ротмистр, побледнев, торопливо нырнул в пилотское кресло.
Через пять минут они приземлились на том же глинистом бугорке, поросшем сорняками. По просьбе Итана ничего не понимающий сотрудник СХРН помог перетащить начавшего приходить в себя генерала, так и оставшегося в голубом кимоно, и надзорик протянул руку пилоту.
– Улетай!
Брови парня прыгнули на лоб.
– Но как же… вы ранены…
– Спасибо за помощь… мне помогут… может, ещё свидимся.
Белый квадрат кюар-кода, украшенный рисунком чёрных квадратиков, активирующий мозг человека до состояния «магического управления реальностью», вырос перед глазами, и похититель с пленником исчезли, оставив свидетеля мокнуть под дождём с открытым ртом.
Сорок первый реал встретил их плотным слоем духоты. Рассвело, но глубина бывшего карьера была таковой, что поток солнечных лучей проходил над ним.
Вертолёт стоял в карьере на том же месте, но ближе. Итан не стал добиваться ненужной в данный момент точности координат высадки.
К ним подбежали все три участника операции, только пилоты остались в кабине «Ка-41».
– Лобов?! – тронул за плечо осевшего десантника майор Сошников.
Итан молча завалился навзничь…
Рано утром подвезли и заменили аккумуляторы для «Ка-92». Весили блоки по шестьдесят килограммов, поэтому приходилось снимать и ставить их в брюхо вертолёта вдвоём. Всего блоков было двенадцать, и, как объяснил бесогоновцам командир «птерозавра» майор Саша Благой, их мощности хватало на крейсерский полёт на дальность до восьмисот километров, а на оперативную работу – до четырёхсот.
В восемь часов позавтракали вместе с солдатами полигона и расположились в тени вертолёта под маскировочной сеткой в ожидании распоряжений начальства.
Тарас после ночной командировки в соседние реалы отдыхал, и мающийся от духоты и безделья Шалва собрал «экспертное» совещание наличного состава «Бесогона» под пологом капонира, когда все аккумуляторы были заменены, а разрядившиеся увезены. Заметив в руках Ларина синюю мини-книжечку, спросил не без ехидства:
– Ну и что талдычит Лев Николаич на сегодня?
Михаил пожал плечами, перелистнул страницы, прочитал:
– «Когда люди занимаются учением для самих себя, учение это полезно для них, когда же люди делают это для других, чтобы казаться учёными, учёность эта бесполезна».
– И как же это изречение соотносится с нашими проблемами?
– Толстой просто напомнил, что не надо казаться учёным при отсутствии знаний. Вот ты, к примеру, собрал нас зачем? Чтобы объявить себя наставником? А ты имеешь на это право?
Штопор вытаращил глаза.
– Ты чо, Котяра, белены объелся?! Я просто хотел поговорить о командире…
– Ладно, я пошутил.
– Ну и балбес! – покрутил головой Шалва. – Чистый Галатасарай![12]
– А что ты хотел сказать про командира? – лениво поинтересовался Солоухин.
Он лежал прямо на траве, положив голову на брезентовый тюк и закинув руки за голову, и не мигая смотрел в прорехи маскировочной сети.
– Вы заметили, как он изменился?
Товарищи посмотрели на лейтенанта с одинаковой озабоченностью.
– Ещё бы, он только что потерял жену, – проворчал Жора. – Любой на его месте изменился бы.
