Следы в воздухе от трепещущих в руках разноцветных лоскутов будто вырисовывали свою внутреннюю грусть и жажду, отчаяние и вдохновение. Это были письмена духам. Послания и приветствия, знаки уважения и понимание безысходности. Мужчины образовали круг, взялись руками за плечи друг друга и топтались то на месте, то передвигаясь вправо-влево, что-то бормоча или напевая, не в такт и не хором, но цельность танца-монолога была настолько потрясающей, что мелькающий и кружащий цветной живой ковёр воспринимался единым, как цветущая степь, как ковёр равнины в горах, как соединившая цветные струи в мощном потоке река.
Энергия танца накалялась, сила исходящая соединялась рывками с редкими и неритмичными звуками трубы (или труб? похоже, их было несколько с совершенно негармоничными настройками и вибрациями, но в какой-то момент, каждая звуковая волна переплеталась с соседней и образовывалась звуковая сеть, крепкая и, казалось, неразрушимая).
Что-то невероятное творилось на маленьком клочке пленённого для гессов пространства. Оно начинало сотрясаться в такт движению тел и звуков, отвечать и стремиться выйти за пределы материальности.
Духи рода тоже кружили в танце. Это ощущали и знали все. Дети стояли кучкой у невысокого дерева. Они не могли участвовать в мистерии, но память рода казалось пульсировала в них вместе с танцующими, они не осознавали, но запоминали этот всплеск крови. Впоследствии он станет зовом. Дающим силу.
Я стояла потрясённая и неподвижная. Струя энергии, материальной и нет, била меня по лицу и по сердцу. Брост просто смотрел, и непонятно было, что он чувствует и вообще ощущает ли что-либо… Я не заметила, когда к нему подошёл один из гессов. Они говорили о чём-то. Я не стала вмешиваться. Но вдруг опознала в гессе больного мужчину. Он выздоровел? Вид был бодрый и уверенный. Хотя и озабоченный.
Его дочка дисциплинированно стояла со всеми в стороне, но взгляд её синих глаз был направлен на отца. Ветер играл с её золотистыми кудряшками и цветной юбочкой. К ноге прислонился пушистый котёнок. Откуда он взялся? Впрочем, здесь обычная жизнь, с домашними животными, с теплом сердца, детской неугомонностью и беззаботностью и взрослой мудростью не поддаваться панике.
Девочка наклонилась и взяла котёнка на руки. Он внимательно смотрел на всё движение человеческой реки и прижимался к хозяйке. Потом все ручейками стали растекаться в храм, в котором было много дверей, и все вдруг открылись.
Тут оцепенение сошло с меня, и я, как загипнотизированная пошла за всеми. Яркие тканевые украшения невероятных оттенков украшали стены, связанные по несколько стеблей разные травы, степные цветы сочетались с тканевыми границами и составляли несимметричные узоры.
В центре круглой площадки стоял стол с корзинами испечённых заранее пирожков, печенья, сладостей разных форм и начинок. Все, не толкаясь, подходили и брали вкусности в кусочки материи, с которыми танцевали. Энергия движения и трапезы соединялись, образуя след в душе каждого. Да, это был настоящий праздник.
Дети зашли первыми и брали самоё красивое и вкусное. Но никто не капризничал, не смотрел, что у другого взято, видно и их сознание было подчинено общей традиции. Никто их не воспитывал сейчас, не делал замечаний. А они, как чистые струйки лавировали в кажущейся жидкой человеческой нарядной массе.
Я подошла тоже к столу и взяла печенье. Оно пахло свежей выпечкой. Кто-то тронул меня мягко, и мохнатая лапка потянулась к вкусняшке. Котёнок. Девочка была рядом и улыбалась. Я в ответ тоже улыбнулась.
— Как тебя зовут?
— Сара. А котёнка Сырок. — и отломила крошку своего пирожка для животного. В завершении праздника было что-то трогательное. Все расслабились и лица просветлели. Они прикоснулись к духам рода, хоть были и далеки от земли-родины.
— Пора возвращаться. — Голос разрубил нить впечатлений, металлический и равнодушный. Я забыла про соглядатая. А он был рядом. И был равнодушным. Как могла не коснуться сила мистерии человека? А ведь он просто человек, хоть и на службе у тирана. Брост был начеку. Он взял меня за руку и, ни с кем не прощаясь, повёл к выходу из резервации. Соглядатай, зевая и не смотря по сторонам, шёл сзади. Я дышала глубоко и часто.
Переполненная отражениями силы рода гессов (или это не отражение? А нити связующие?), я будто пересеклась с их родовой памятью, проросла она во мне травами степными и горными (хотя, в горах ведь нет трав, лишайники?..не знаю). Выйдя за пределы, соглядатай покинул нас, а я остановилась и посмотрела на Броста.
— Кто я? Ты можешь сказать мне? Я хочу узнать свою сущность. Я пропиталась вся трагедией и величием этих людей. Во мне жар и стремление к действиям. Почему? Что я могу сделать для них? Я чувствую, что могу!
— Не торопись, — только бросил Брост и пошёл дальше, не оглядываясь.
Глава 6
— Какие ещё народы тут в плену? Я хочу всех видеть!
Что-то тяжёлое и жаркое разливалось во мне и начинало бушевать. Ощущения необычные. У меня не было в переживаниях прошлого подобного. Жажда действий была сродни жажде воды в пустыне.
