Всю жизнь я любила кошек и вот недавно взяла черного котика с несколькими белыми пятнышками на груди. Очень скоро я поняла, что он странный. Это подтвердила и моя подруга, опытная кошатница. Тогда за чудаковатое поведение я назвала кота Лупи[10].
По ночам он бегает по дому как сумасшедший и скребется во все двери, а иногда выходит в сад и мяукает, пока кто-нибудь не впустит его обратно (у нас есть кошачья дверца, но он пользуется ею только днем). Если же коту никто не открывает, он карабкается вверх и, повиснув на карнизе, заглядывает в окно.
Пьет Лупи прямо из-под крана: лакать из миски – это для него банально. В одной из ванных у нас есть смеситель, из которого вечно капает (надо бы там прокладку поменять, да все лень), и кот его себе облюбовал: подолгу сидит под ним, в раковине, и ловит ртом капли, когда захочет пить.
Еще Лупи любит подкрадываться к нам, пока мы едим. Выждет момент, чтобы на него никто не смотрел, хватает еду с какой-нибудь из тарелок и пулей убегает. Ну а если украсть ничего не удается, начинает по-собачьи клянчить угощение и недовольно мяукает, когда на него не обращают внимания.
Раньше мой кот Фредди любил запрыгивать на кухонные столешницы, все там обнюхивать и подлизывать. Как-то раз я готовила еду, а когда позвонили в дверь и я пошла открывать, на разделочной доске остался жутко острый перец. Фредди полез изучать ингредиенты моего блюда и так взвыл, что я бросилась обратно на кухню. Кот, очевидно, попробовав чили, пробежался по разделочной доске и соскочил на пол. Проделав все то, что кошки обычно вытворяют в состоянии крайнего недоумения, Фредди начал лизать лапы, на которых, разумеется, тоже был перец. В итоге горе-кулинар опрометью вылетел в сад и больше не запрыгивал на столешницы, что меня очень порадовало.
Проблема лишь в том, что с тех пор кот свирепеет каждый раз, когда я прихожу на кухню и начинаю готовить. Он носится по дому, повсюду оставляя разбросанные подушки и упавшие с полок вещи. Иногда, чтобы избежать погрома, приходится изолировать Фредди в холле.
Моя бабушка называет нашу кошку не иначе как воровкой. А вообще-то ее зовут Леди. Несмотря на солидный возраст (четырнадцать лет), она ведет себя как котенок и любит поохотиться (правда, мышей у нас, слава богу, немного).
Когда мои дочки учились в начальной школе, кошка по утрам садилась с нами за стол – как будто тоже боялась опоздать на урок. Леди ждала, когда можно будет допить молоко, которое осталось у девочек в мисочках из-под мюсли. Ну а потом мы перестали есть утром мюсли, и кошка, казалось бы, потеряла интерес к нашим завтракам. Поэтому мы решили, что за сохранность продуктов на столе можно не опасаться.
Некоторое время так оно и было. Но однажды воскресным вечером мы не убрали в холодильник пирог с курицей, а на следующий день обнаружили, что он уменьшился на несколько кошачьих укусов. С тех пор мы опять принимаем меры предосторожности, когда не хотим, чтобы продукты попали в шаловливые лапки нашей Леди.
У моей тети Пэт был огромный черный кот, которого звали Хангри[11], потому что с детства он был неутомимым едоком. Жил он, как я сказала, у тети Пэт и моей кузины Сары, но любила его вся наша семья. Это был очаровательный котик: другого такого я не встречала. Он смешил нас всевозможными трюками, обожал, когда его тискали и ласкали.
Тетя Пэт очень любит животных и поэтому однажды начала кормить кошечку черепахового окраса, которая приходила к задней двери ее дома. В конце концов бродяжка стала почти постоянно жить вместе с тетей, Сарой и Хангри. Назвали ее Свити. Уж не знаю, почему эта злюка получила такое имя[12]! Она постоянно шипела и царапалась, так что даже кот ее боялся, хотя и был почти в два раза больше.
Как бы то ни было, постепенно эти двое привыкли друг к другу, а пару раз мы даже становились свидетелями интимных сцен. И вот однажды ночью Свити родила котят в кухне за сушилкой. Хангри присматривал за роженицей с малышами, пока тетя Пэт не встала и не перенесла их в ванную нижнего этажа, где они удобно устроились в корзине. Как только котята немного подросли, отец стал охотно с ними играть: гонял их по всему дому, а когда ложился, они забирались ему на спину.
Вскоре Хангри начал терять вес. Вид у него был нездоровый. Ветеринар нашел у кота камень в почках, сделал несколько уколов, и пациент медленно пошел на поправку: опять потолстел и стал гораздо больше похож на себя прежнего. Но где-то через год наш любимец снова потерял аппетит и осунулся. Перестал играть и просто лежал целыми днями на полу в каком-нибудь тихом месте, где его никто не беспокоил. Однажды тетя Пэт нашла котика под кроватью: он не дышал. Умер бедняга, видимо, ночью.
