– Мой отец как-то рассказывал одну историю из «Ляо Чжая»[70]. Она была про охотника, которого звали Седьмой Молодец. Стоило только богачу сделать ему что-то хорошее, как матушка Седьмого Молодца тотчас впадала в беспокойство. Седьмой Молодец никак не мог взять в толк почему, и тогда матушка ему объяснила: «Люди богатые платят другим своими деньгами, бедные люди платят другим собственной верностью»[71]. Фан Ваньчжи, я в своей семье за старшую и могу отплатить только верностью…
Эту историю из «Ляо Чжая» я знала, поэтому едва Ли Цзюань дошла до половины, как я схватила второй тапок, но ее последняя фраза удержала меня от того, чтобы запульнуть им в нее.
Я снова улеглась.
– Скажи, где находится это помещение, и я схожу посмотрю. Как я могу что-то сказать, если не видела этого своими глазами?
В душе я признавала, что мыслит она вполне здраво.
Теперь я уже ни чуточки не сердилась.
И все же мое сердце разрывалось от боли.
В тот день я неожиданно поняла: сколь бы близкими мы ни стали, у каждой всегда будет своя правда. Мою правду мне привили мама-директор и папа-мэр, это была своего рода храмовая правда; она же свою правду усвоила от народа, и это была так называемая монастырская правда. Мы напоминали двух преданных послушниц, которые рьяно придерживались исключительно собственной правды, – даже дружбу мы ценили настолько по-разному, что, несмотря на обоюдную преданность и сплоченность, наши пути и устремления не совпадали.
Но дружбу я завязала именно с ней.
И свою жизнь без такой подруги, как она, я уже не представляла.
История про Седьмого Молодца, прозвучавшая из ее уст, меня глубоко ранила.
Я назвала адрес и, не вставая с кровати, бросила ей ключ от велосипеда.
Дождавшись, когда дверь за ней закроется, я заплакала.
– Можно попробовать. – Это была первая фраза, которую она произнесла после возвращения с инспекции.
– Но мы не можем и дальше держать там закусочную. – Это была ее вторая фраза.
Моя решимость относительно всего задуманного пошатнулась.
– Почему? – с деланым равнодушием спросила я.
Усевшись по-турецки на кровать, она, словно проповедник, уверенно отчеканила:
– Что тут непонятного? Вижу, ты зря изучала менеджмент. Во-первых, открытие закусочной это, как правило, семейный бизнес, в котором сам хозяин является дипломированным поваром. Ты подумала, во сколько нам обойдется нормальный повар? Если это семейный бизнес, то шурин, к примеру, отвечает за ежедневные покупки, доставляя их на своей машине. Жена хозяина ведет бухгалтерию, дежурит у стойки и подает напитки, дочки и племянницы работают официантками – понимаешь, сколько они экономят? Если же мы, как ты предлагаешь, надстроим второй этаж и устроим там спальню, то как на это посмотрит санитарная инспекция? Идея-то неплохая, но как ты себе представляешь, что наше спальное место будет аккурат над кухней и столиками для гостей?..
Похоже, она решила развернуть против меня атаку.
– У меня имеется опыт помощницы на кухне, причем справляюсь я не хуже тебя! – громко возразила я.
– Тише, – произнесла она, понижая голос, – зачем так кипятиться? Думаешь, что быть помощницей повара и быть поваром – это одно и то же? Готовить что-то один раз и на целый день это отнюдь не то же самое, что колдовать над разными закусками с утра до вечера. Почему бы тебе не набраться терпения и все-таки выслушать меня?
Я наконец успокоилась, села на кровать и, глядя на нее, спросила:
– Если я прогорю, это мое дело, как это касается тебя?
Она захотела присесть рядом, но я возразила:
– Не приближайся, считай, что мы теперь на разных территориях! Отныне та половина – твоя, а это – моя!
Выпалив это, я провела рукой невидимую границу.
Она оцепенела, потом послушно отступила назад, снова села на свою кровать и, пристально глядя на меня, тоном взрослого, укоряющего своенравного ребенка, произнесла:
– Ого, да ты решила поиграть в войнушку! Хочешь ты меня слушать или нет, я все же должна договорить.
В итоге Ли Цзюань предложила устроить супермаркет. Проведя опрос в двух микрорайонах неподалеку, она выяснила, что тамошние дома уже больше чем на семьдесят процентов заселены, но, несмотря на обилие закусочных, ни одного магазина там не было. Плюс открытия супермаркета в том, что отпадал вопрос о санитарно-гигиенической сертификации, соответственно, исчезала проблема с проверками и штрафами со стороны санинспекции. И второй этаж никому бы не помешал, к тому же Ли Цзюань могла присматривать за магазином сама, что позволило бы немало сэкономить на найме продавца. Она была уверена, что супермаркет мог бы принести неплохую прибыль…
– Не вмешивайся в мои дела! – недовольно проворчала я.
– А если я вложу десять тысяч, это дело станет общим? – спросила она. – Тогда я стану мелким акционером, а заодно буду у тебя подрабатывать. Если моя зарплата будет не меньше, чем на упаковочной фабрике, так и прекрасно…
– Ли Цзюань, что я тебе сделала плохого? Как мне еще убедить тебя, что я – твоя подруга? Ну почему ты то и дело ранишь меня своими словами?! – снова повысила я голос.