Но тут меня прямо зло взяло. Какое отношение все эти неприятности имели ко мне, Фан Ваньчжи? Должна ли я его благодарить? И за кого именно!
Обед оказался самым простецким.
Зять обмолвился, что по-хорошему ему следовало бы сейчас собрать за общим столом моего родного отца и мою вторую сестру. Но учитывая, что произошло, о чем они будут говорить? Поэтому он решил никого не созывать.
– Правильно, – сказала старшая сестра.
То же самое хотела сказать и я.
Уже провожая меня за порог, старшая сестра мне наказала:
– Если вторая сестра спросит, была ли ты у меня, скажи, что нет, что сперва пришла проведать ее.
Я кивнула.
– Если ничего не спросит, все равно лучше сказать так, как я говорю, тут лучше схитрить.
Я кивнула.
– После всего пережитого она несколько не в себе, если даже тебе будет неприятно ее слушать, лучше не спорь.
На этот раз я не кивнула.
Мою шею словно парализовало – причем не только шею, похоже, парализовало все мое тело.
Это было что-то невероятное – услышать от сумасшедшей старшей сестры, что вторая сестра, оказывается, тоже несколько не в себе.
Выйдя со двора, я не переставая повторяла про себя: «Твою мать, твою мать, твою мать!» – но ругалась я не на кого-то определенного, а на Небо и Землю. Неужели из трех сестер семьи Хэ сразу две стали сумасшедшими? А может, когда наконец-то оправилась одна, недуг переметнулся ко второй? Вдобавок ко всему среди моих родственников затесался расхититель могил! Хорошо еще, что я приехала вовремя, иначе появился бы еще и самоубийца! Как тут не проклинать Небо и Землю, если все эти неприятности они свалили на одну семью?!
Вторую сестру я увидела в тот самый момент, когда она выходила из курятника, в каждой руке она несла по яйцу.
Заметив меня, она выронила яйца на землю.
– Прости, – произнесла я.
Отведя от меня взгляд, она повернулась к крытому соломой птичнику и позвала птиц. Несколько кур и одна утка, к своей неожиданной радости, тут же поспешили к разбитым яйцам.
Она принялась за ними наблюдать.
Я тоже.
Острые клювики куриц не шли ни в какое сравнение с плоским утиным клювом, поэтому яйца почти целиком съела утка, которая оказалась весьма изобретательна – она все засосала своим клювом, после чего разом проглотила. Курицы лишь беспомощно таращили глаза.
Я вдруг подумала, что с момента появления на земле уток уже мало кому из кур удавалось полакомиться сырыми яйцами. Я порадовалась за эту утку, а заодно и за своих сестер – не было бы у них такой младшей сестры, как я, во что бы превратилась их жизнь? Еще сильнее я порадовалась за Чжао Кая – не имей он такой тети, кого бы вообще волновала его жизнь, когда на их дом обрушился позор?
Поэтому, пусть это было и нескромно, но я почувствовала ценность своего существования. Разумеется, мне не хотелось уподобиться этим разбитым яйцам, но если бы насытившаяся утка превратилась в павлина, или лебедя, или, на крайний случай, в любую другую красивую птицу, я бы с удовольствием собой пожертвовала…
Но что, если отведавшие лакомство куры так и останутся курами, а утки – утками?
Если выражаться современным языком, я бы сказала, что влипла по самые уши, прямо как мотылек, который полетел не туда и в итоге попал в огромную паутину.
Я машинально прижала к себе наплечную сумку – перед отъездом Ли Цзюань сунула мне деньги, но сколько именно, я не знала.
Я поняла, что снова наступило время, когда для улаживания проблем понадобятся деньги.
Хорошо, если бы денег оказалось достаточно.
Когда от разбитых яиц остался лишь мокрый след, куры и утка разочарованно удалились, вторая сестра развернулась и направилась в дом.
Растерянная, я стояла столбом, ошарашенная ее поведением, и думала, нормальная она или нет.
– Заходи в дом-то! – неожиданно раздался громкий голос сестры.
Я прошла за ней. Повсюду был жуткий беспорядок. И похоже, все, что можно было разбить в этом доме, сестра разбила, включая тарелки и чашки. Одеяло на кровати было изрезано на мелкие кусочки.
Отбросив в сторону веник, она села на край кровати и, скрипнув зубами, произнесла:
– Все кончено! Ненавижу всех этих Чжао! Неужели мой муж, отец Чжао Кая, для них никто? Разве он не их родственник? Когда случился весь этот позор, три его брата – двое старших и один младший, три взрослых мужика, просто остались в стороне! А мать так и вовсе принялась всем говорить, что это я сбила его с толку! Как я могла подстрекать его на разграбление могил?! Так они еще и сына моего науськивали против меня! Когда-нибудь я окончательно уничтожу этих Чжао и на глазах у них сама покончу с собой!
Пока она говорила все это, я подняла веник и молча взялась за уборку.
Не успела я прибраться, как она завыла в голос.
– Если ты умрешь, что станется с твоими детьми? – сказала я.
– Меня это уже не волнует! Отдам тебе, кто виноват, что ты – их тетка! А кому их еще отдавать, не старшей же сестре?..
– Хэ Сяоцзюй, ты вообще в своем уме? – яростно воскликнула я.