Его слова были горькими, но справедливыми. И будь он сейчас в Шэньчжэне, просить у него деньги я бы не стала.
В самом крайнем случае я могла обратиться лишь к одному человеку – это к моему папе-мэру.
Спасибо Небесам за то, что вместо Шэньсяньдина я вдруг оказалась в его семье. Думаю, таких случаев было не больше, чем один на миллион. Другими словами, среди миллиарда с лишним китайцев таких, как я, могло оказаться лишь тысяча с лишним человек! Вот это везение! Не будь у меня мамы-директора или папы-мэра, скорее всего, я бы уже вышла замуж за шэньсяньдинца и родила еще одного шэньсяньдинца. Мой муж, возможно, был бы похож на мужа моей старшей сестры или даже на мужа второй сестры. Сама я тоже во многом могла стать похожей на вторую сестру. Если же такой вариант меня бы не устроил, я, как и старшая сестра, сошла бы с ума…
Выключив свет и преисполнившись чувством свалившейся на меня удачи, я обняла Малыша и заснула.
На следующий день первое, что я сделала с утра пораньше, – это позвонила приемному отцу. С тех пор как появились мобильники, разговаривать с ним стало гораздо удобнее, поскольку по долгу службы он всегда должен был оставаться на связи. Я застала отца за чисткой зубов, поэтому он обещал мне перезвонить.
– С этой Ли Цзюань, о которой идет речь, ты вместе живешь под одной крышей? Папе же нужно иметь представление, насколько вы близки. Да не плачь, мало ли что случается с друзьями… не спеши, не спеши, выкладывай все по порядку… – шаг за шагом прощупывал почву отец.
Но чем детальнее были его вопросы, тем больше они меня раздражали и тем сбивчивее я отвечала, чем лишь сильнее вызывала у отца подозрение.
– Доченька, прости меня, пожалуйста, но я спешу на собрание, за мной уже приехала машина. Я перезвоню в обед…
Когда отец уже положил трубку, до меня вдруг дошло, что он предположил, что мы с Цзюань лесбиянки. Вот уж и правда, хоть смейся, хоть плачь.
До обеда я исправно вела торговлю и за это время приняла десять с лишним покупателей, получив около четырехсот юаней. Теперь каждый юань я ценила еще больше, думаю, всякий раз при виде денег у меня, что называется, загорались глаза – неудивительно, что у некоторых клиентов при взгляде на меня вытягивались физиономии.
В обед мне, как и обещал, позвонил отец.
– Дорогая, теперь папа полностью в твоем распоряжении…
Тогда я решила уподобиться сказителю и расписать наши отношения с Цзюань во всех деталях и с самого начала.
– Есть еще что добавить?
– Нет.
– Милая, ты поступаешь верно, и папа тебя поддерживает. Разумеется, у меня есть вклад, так что начиная с этой минуты ты можешь в любое время распоряжаться им на свое усмотрение…
Его слова подействовали как успокоительное.
После обеда, когда я пошла навестить Ли Цзюань, больше всего на свете ее тревожили больничные расходы.
– Главное – чтобы ты поправилась, остальное не имеет значения, – сказала я.
– Иногда друзья тоже могут создавать проблемы, – горько усмехнулась она, – видимо, с этим просто нужно смириться.
Наша уличная разборка попала в городские новости и теперь мелькала на страницах газет и телеэкранах.
Всякий раз, когда я навещала Цзюань, некоторые медработники и пациенты бросали на нас любопытные взгляды, тоже предполагая, что мы лесбиянки. Я на это никак не реагировала, мне было абсолютно плевать. Когда я кормила Цзюань с ложечки, на нас, приоткрыв дверь, пялились даже пациенты из других палат.
Спустя несколько дней из Тибета возвратился Гао Сян, начальник Ли уже рассказал ему обо всем, что произошло.
Первым делом он крепко меня обнял и спросил, почему я ничего ему не рассказала.
– Ты ведь был далеко, так что я справилась сама.
На тот момент я уже миновала стадию полной растерянности и перешла к действиям согласно заданному курсу. Однако возвращение Гао Сяна придало мне уверенности.
– Ли Цзюань оформляла медстраховку? – спросил он.
– Нет. Но после случившегося я поняла, что мне тоже не мешает ее оформить.
– Это надо сделать сейчас, иначе потом не оберешься проблем. Не переживай, я все решу сам.
Он говорил как влиятельный человек.
Гао Сян, даром что шанхаец, был совершенно непритязателен в еде; ему было все равно что есть, лишь бы утолить голод. Вместе с тем он прекрасно готовил – свою небольшую фотостудию он переоборудовал из трехкомнатной квартиры, и в ней кроме спальни имелась просторная кухня. Теперь у него появилась возможность проявлять свои кулинарные таланты – через день он готовил вкусные питательные блюда и приносил их Цзюань лично или передавал через меня.
Поскольку я боялась по ночам оставаться в супермаркете одна, он оставался со мной, днем он в основном находился в фотостудии – деловые вопросы удобнее всего было решать именно там.