Оказавшись под одной крышей, мы буквально в первую ночь вступили в интимные отношения – помнится, я лежала в постели и ужасно смущалась, что впервые буду делить ложе с мужчиной, это было очень непривычно. Мною овладело странное ощущение, в котором одновременно смешались робость и вожделение. Зачастую мужчины считают, что женщины притворяются, но это вовсе не так, это происходит рефлекторно. Наши матрасы с Цзюань с самого начала лежали рядом, чтоб было удобнее разговаривать. Прежде чем Сян успел подняться наверх, я отодвинула один из матрасов подальше. Но в этот момент даже мне стало понятно, что как раз это и есть притворство. Но такое притворство было совершенно необходимым, и пока я это делала, то лишь посмеивалась над собой.
После того как Сян вымыл ноги и поднялся наверх, он взял и подтянул матрас Цзюань вплотную к моему. В отличие от меня, он совершил это действие без малейшего притворства, словно такое расположение матрасов было единственно правильным. Он быстро снял с себя одежду, оставшись в одних трусах. Когда я украдкой взглянула на него, то заметила, что он ничуть не смущается, словно я тоже была мужчиной. Вдруг, словно опомнившись, он накинул рубашку обратно. Я закрыла глаза.
Я почувствовала легкий толчок.
Пришлось открыть глаза.
Он вручил мне пластиковую карту и сказал, что на ней больше двадцати тысяч, в случае чего их в любое время можно снять в банкомате.
Я не хотела ее брать, но он настаивал.
Пока я упиралась, а он вручал мне карту обратно, я успела сесть.
Из одежды на мне был лишь топ; несколько секунд он, замерев, смотрел на меня, после чего вдруг стиснул в объятиях и повалил на постель.
Именно этого я так сильно ждала, поэтому от моей так называемой робости не осталось и следа, даже стыд и тот пропал начисто, осталось лишь вожделение.
Вначале я без конца повторяла «нет», хотя во всей полноте ощущала смысл слова «хочу», одновременно мои руки крепко обвились вокруг него…
Итак, мой первый раз случился в спальне нашего супермаркета, пока моя подруга Ли Цзюань лежала в больнице после ножевого ранения, причем с моей стороны это произошло полуосознанно. Сперва мы занимались этим на моем матрасе, а потом незаметно перекатились на матрас Цзюань – на счастье, следы от моей девичьей крови остались лишь на моей простыне, простыня Цзюань ни чуточки не испачкалась.
Когда мы уже отдышались, он, весь мокрый, обнял меня, такую же мокрую, и сказал:
– Ничего, я завтра все постираю.
– Это ужасно, – спохватилась я.
– Почему ты так говоришь?
– Мы никак не предохранялись, я могу забеременеть. Если это и правда произойдет, то будет очень некстати.
– Это да, но если это и правда случится, нам лучше отнестись к этому как к чему-то прекрасному…
– Этого нельзя допустить! – перебила я, высвободилась из его объятий и прямо голышом спустилась вниз.
– Не просты́нь! – крикнул он и кинул мне рубашку.
Я вспомнила, что в нашем магазинчике имелись противозачаточные таблетки, причем разных видов. Среди них оказался препарат, который следовало принять в течение первых семидесяти двух часов. В этом была вся Ли Цзюань, благодаря ей в нашем небольшом супермаркете имелось практически все, что нужно людям, причем все противозачаточные средства, включая презервативы, лежали на самом видном месте – рядом со столиком, где мы рассчитывали покупателей.
Глядя, как я принимаю лекарство, Сян произнес:
– Теперь можно спать спокойно.
Я же, прикончив полбутылки воды, ответила:
– Как-то мне не по себе. Разве я не оскорбляю Ли Цзюань? Бедняжка сейчас лежит в больнице…
– Что ты такое говоришь! Как тебя вообще могли посетить такие странные мысли? Это же разные вещи! Совершенно разные вещи, выбрось это из головы!..
Говоря это, он поправил соскользнувшую с моего плеча рубашку. Удивительно, но теперь я совершенно не стеснялась своей наготы – свершившаяся близость меня изменила; теперь я стала женщиной по-настоящему.
Сян освободил меня от оков морали. Противозачаточных средств в нашем доме было предостаточно, поэтому в последующие ночи мы практически не спали, даже Малыш ушел спать в другое место, не в силах выносить нашего соседства.
Интересное дело, раньше у меня на лице всегда было несколько небольших прыщиков, которые меня часто огорчали. Но однажды, умывшись, я посмотрела в зеркало и приятно удивилась – все они пропали, мое лицо стало удивительно гладким.
Не удержавшись, я обняла Сяна и поцеловала настоящим глубоким поцелуем, что привело его в полное замешательство.
Ли Цзюань тоже заметила произошедшие во мне перемены и тихонько спросила:
– Вы уже того?
– Много раз, – искренне сообщила я.
– Наслаждайся как следует, – улыбнулась она, – и перестань уже так часто бегать ко мне, оставайся почаще с ним.
Как-то раз после обеда передо мной совершенно неожиданно нарисовался приемный отец.
Первое, что он мне сказал, так это «моя дочь в прекрасной форме».
Я удивленно спросила, что привело его в Шэньчжэнь.