На этом листе Цяньцянь ученическим почерком вывела несколько строк: «Дорогие Цзюань и Ваньчжи, простите меня за все! Во всем виновата только я, мне по максимуму хочется искупить свои грехи, но это все, что в моих силах. Надеюсь, вы вспомните, что раньше мы считали друг друга сестрами, и все-таки сможете меня простить. На этой карте сто тысяч юаней, считайте это компенсацией за моральный ущерб. Карточка без пароля, поэтому деньги нужно снять как можно скорее. Желаю вам обоим благополучия во всем!..»
Ночь я провела без сна.
Сян спросил, что меня беспокоит.
Я сказала, что теперь уже ничего. Больше не нужно было думать о деньгах, поэтому беспокойство ушло.
На это Сян сказал, что, если бы деньги решали все, жить стало бы куда проще, но, к сожалению, это не так.
Я спросила, что он думает о Цяньцянь.
Задумавшись на какой-то момент, он тактично ответил:
– Я всегда был против того, чтобы судить о людях, ограничиваясь только моралью.
За несколько дней до конца года Ли Цзюань наконец выписали.
– Какое-то время следите, чтобы она не переутомлялась, потом она постепенно приспособится, самое главное – ни в коем случае не допустить пиелонефрита. Поскольку осталась лишь одна почка, относиться к ней нужно со всем вниманием…
Доктор давал наставления, воспринимая меня как родственницу Цзюань.
Перед тем как войти в наш магазинчик, Цзюань распростерла свои объятия и пылко произнесла:
– Как же мне хочется его обнять.
Гао Сян, который как раз ловил подходящий момент, тут же ее сфотографировал.
Когда я вручила ей свидетельство о собственности, она удивленно спросила:
– Что это значит?
И тогда я вкратце рассказала ей о том, что владелец помещения хотел наш магазин продать и что Цяньцянь выплатила компенсацию.
– А как же карточка?
– Это тоже компенсация…
Сами бумаги я Цзюань не показала, поскольку в них содержалась формулировка, что деньги выплачиваются нам обеим.
Цзюань попросила у меня мобильник и тотчас набрала Цяньцянь – на другом конце раздался чужой женский голос, который сладко и вежливо произнес: «Извините, набранный вами номер не обслуживается…»
– Ошиблась номером? – спросила она, глядя на меня.
– Нет, – ответила я.
На какой-то момент она впала в ступор, после чего снова спросила:
– Ты с ней поссорилась?
Теперь уже в ступор впала я, после чего спокойно сказала:
– Ничего подобного, я всего лишь защитила твои права.
– Я как свидетель подтверждаю, – откликнулся Сян.
Цзюань вернула мобильник и, понурив голову, с грустью сказала:
– Мы с тобой снова потеряли Цяньцянь.
– Ты как-то говорила, что рано или поздно мы все равно ее потеряем.
Сказав это, я вдруг тоже приуныла.
– Но… не хотелось бы потерять ее из-за всего этого… все это… все это как-то неприятно… – Она посмотрела на меня, готовая вот-вот заплакать.
– Да, – произнесла я, нежно обнимая ее.
– Есть вещи, которые должны идти своим чередом, – произнес Сян.
За пятьдесят с лишним дней доход нашего супермаркета сократился более чем на половину – через день я ходила в больницу к Цзюань, поэтому, по сути, все это время наш магазин работал по полдня; а в магазинах, которые работают по полдня, и доход обычно соответствующий.
После возвращения Цзюань мы снова стали работать по пятнадцать часов в сутки. Переживая, как бы Цзюань не переутомилась, я договорилась с Сяном, что после шести часов вечера за магазином будет присматривать он, а мы в это время будем уходить в его студию и ночевать там, чтобы на следующее утро сразу после завтрака возвращаться к открытию в восемь часов.
Прибыль постепенно стала увеличиваться, но на прежний уровень мы так и не вышли – на нашей улице открылся еще один супермаркет, причем по площади больше нашего. Цзюань из-за этого переживала, но вместо того, чтобы роптать, подбадривала меня:
– Не волнуйся, верно как-то сказал Гао Сян, есть вещи, которые должны идти своим чередом. Это еще спасибо Цяньцянь, что избавила нас от взносов за аренду. Я рада, что, помимо наших расходов на еду, коммуналку и всякую мелочевку, у нас еще кое-что да остается. Если в месяц у нас остается больше двух тысяч, то к концу года накопится больше двадцати тысяч, а это считай, что каждая из нас получит за год десять тысяч чистого дохода…
– Я с тобой согласна.
На самом деле мне хотелось сказать, что я абсолютно ничего не должна Цяньцянь. Если уж кого мне и стоило благодарить, так это Цзюань – свою левую почку она обменяла на свидетельство о собственности. В противном случае, если бы каждый месяц мы выплачивали взнос за аренду, то работали бы практически задаром.
Гао Сян сильно похудел.
Его небольшая студия тоже не могла оставаться вечно закрытой, иначе он платил бы аренду совершенно зря, а это стало бы существенной нагрузкой. Поэтому днем он работал в фотостудии, а к шести вечера приходил в супермаркет подменять нас с Цзюань, так что на самом деле это ему приходилось вкалывать по пятнадцать часов в сутки. Хорошо еще, что Гао Сян обожал читать, поэтому, когда его не беспокоили посетители, он мог услаждать свою душу где угодно.
Как-то раз Цзюань, извиняясь, его пожалела: