– Подработка – дело хорошее, но без Ваньчжи я никуда не пойду, если подрабатывать, то всем вместе, – ответила Ли Цзюань.
Тогда Цяньцянь быстренько переключилась на меня:
– Ты тоже должна пойти, нам нужно действовать сообща. Если стесняешься петь, никто тебя принуждать не будет, тогда займешься сбором денег. Закончила я, к примеру, петь, а ты замечаешь, что на столе лежит несколько десяток, как ты их заберешь?
– Без лишней суеты, по одной купюре. Охапкой хватать не стану, чтобы не потерять лицо.
Такой ответ уже говорил о том, что я практически согласилась.
– Верно, именно так, – парировала Цяньцянь, – но ты не сказала о самом главном. А что, если кто-то еще не раскошелился? Нельзя так легко упускать свой шанс. Тебе следует сделать так, чтобы остальные тоже вынули свои денежки, используй для этого улыбку, не забывай через слово вставлять «братец». Подключи все свое обаяние, чтобы парням стало неловко не заплатить, расхваливай их на все лады, говори, какие они красивые, сильные и добрые, – в общем, загони их в угол! Размер нашего заработка будет очень сильно зависеть от твоих способностей!..
– Кончай уже, что за херню ты несешь, хочешь, чтобы Ваньчжи свернула на кривую дорожку?
С этими словами Ли Цзюань оттолкнула Цяньцянь и, притянув меня к себе, прошептала:
– Она лиса еще та, не поддавайся на ее чары. Просто прими решение – пойдешь ты, пойду я, не пойдешь, я тоже не пойду, пусть тогда сама топает и зарабатывает свои деньги.
Цяньцянь принялась мне подмигивать, причем ее подмигивания производили куда более сильный эффект, чем ее уговоры.
И тогда я, не задумываясь, взяла и брякнула:
– Пойду.
Хотя мой разум упорно говорил мне «не надо».
На самом деле в то время мои желания и разум были не в ладах.
Мне очень хотелось научиться зарабатывать на стороне, а заодно на деле, по крайней мере один разок, проверить, имеются ли у меня способности, о которых говорила Цяньцянь.
Следующие несколько дней Ли Цзюань и Цяньцянь при каждом удобном случае практиковались в пении, а я училась улыбаться и как ученица зубрила наизусть разные фразочки или, лучше сказать, реплики.
Ли Цзюань смущенно выводила непристойные песенки, ведь даже в жизни ей совсем не нравилось употреблять такого рода лексику. Свой репертуар она сколотила из таких песен, как «Барышня», «Навещая отчий дом», кроме того, в ход пошли песни из фильма «Женщина и колодец-журавль»[33], а также северо-западные народные песни типа «Желтого склона», шэньсийские частушки и другой фольклор тех мест.
Распевая по вечерам песни в закусочных, Ли Цзюань и Цяньцянь пленили многих парней. Сперва слушателей обволакивал сладкий голосок Цяньцянь, потом его сменял дерзкий голосище Ли Цзюань, который парни встречали бурными «вау».
Позже Ли Цзюань призналась, что никак не ожидала, что способна произвести такой эффект.
Получалось ли у меня улыбаться так, как того требовала Цяньцянь, я не знаю. Ли Цзюань и Цяньцянь тоже вряд ли смогли это оценить, поскольку полностью отдались вокалу, напрочь забыв про меня. Но заученные реплики мне однозначно пригодились – не зря я их учила, теперь они вылетали из меня естественно и свободно. Для себя я точно поняла, что в некоторых делах, если человека искушают деньги, можно вполне обойтись и без наставника.
Деньги буквально липли к моим рукам.
За первый вечер наша выручка составила больше семисот юаней. За исключением нескольких купюр размером в сто юаней, все остальные были десятиюаневые.
Просто представьте, сколько раз я протягивала к деньгам руки!
Если бы они сами ко мне не липли, как бы мне удалось собрать такой урожай?
В тот раз мы вернулись уже за полночь, залезли в кузов, тут же отрубились и спали как убитые.
Вечером, в самый последний из выходных, закончив наконец выступать, мы пошли обратно. Мы были бесконечно благодарны этим улицам, которые буквально за несколько дней позволили нам прилично заработать. Конечно, еще больше мы благодарили парней – ведь, сказать по правде, девушек, поющих, как Ли Цзюань и Цяньцянь, в Китае было пруд пруди. Признание парней подпитывалось нашим к ним доверием – ведь, как и они, мы тоже жили вдали от дома. Попадись где-нибудь одинокому мужику одинокая девушка, он мог бы ее и обидеть, но в такого рода людных местах они все как один строили из себя джентльменов и проявляли к женщинам всяческую заботу; в такие моменты их гормоны вырабатывали исключительно положительную энергию. Тем более что среди них было немало бывших или состоящих на службе солдат, которых отличали самые лучшие качества. Уже завтра начинались рабочие дни, так что никому не надо было напоминать, что в общежитие стоило возвратиться пораньше.
Пока мы втроем возвращались к себе, Цяньцянь спросила, сколько мы заработали в последний день. Я сказала, что еще не сосчитала, но, скорее всего, не меньше, чем в самый первый день. Тогда Цяньцянь попросила у меня поясную сумку с деньгами, чтобы пересчитать деньги прямо на ходу. До этого она выпила две рюмки за компанию с парнями, поэтому теперь пребывала навеселе.
– Вау! Сколько сегодня соточек!