Что касается меня, то после смерти приемной матери, стоило мне лишь подумать о ней, как в голове тотчас появлялось обращение «мама-директор». Фактически у меня было две матери, и в душе я не могла их не сравнивать. Стоило мне увидеть или услышать такие слова, как «мама» или «мать», в голове тут же возникал образ мамы-директора, а вовсе не родной матери, которую я никогда не видела и уже не могла увидеть. Последняя была для меня просто женщиной, о которой я, думая о маме-директоре, вспоминала вроде как заодно. Вспоминала и тут же забывала, как думают о родном колодце или реке, заодно вспоминая высохшее дерево или рыбака, которые находились рядом, если они и правда там были.
Еще отец написал о том, что спустя месяц совместного проживания с тетей Цюй они мирно расстались, поскольку их характеры и бытовые привычки не совпали. Тетя Цюй никогда раньше замужем не была, привыкла жить одна, поэтому ей было сложно освоить роль домохозяйки; сам он, привыкнув всю жизнь делить все радости и горести с моей мамой-директором, тоже не смог приспособиться к совершенно новой жене.
По его словам, он и тетя Цюй, как и прежде, остались друзьями, но не более того.
«Доченька, хотя ты и пишешь, что все у тебя в порядке и беспокоиться не нужно, я даже представить не могу, что моя дочь бросила университет, уехала черт знает куда да еще и устроилась помощницей на кухне. Из-за этого я чувствую, что как отец я не состоялся и полностью потерпел поражение, и, конечно же, я чувствую вину перед твоей мамой. Если тебе станет невмоготу, возвращайся домой. Под крылом у отца у тебя будет совершенно другая жизнь, что, собственно, в этом плохого?..»
От моих слез отцовское письмо сделалось мокрым. Меня потрясло не только то, что он до сих пор любил меня как родную, но еще и то, что он признал свою уязвимость, а еще то, что тетя Цюй все-таки не смогла заменить маму-директора и стать для него неразлучной спутницей.
Ответное письмо я написала в тот же день. Чтобы успокоить отца, я сообщила, что это был мой осмысленный выбор, что я не только получаю зарплату, но еще и рассчитываю на премию в конце года, что отношения с напарницами у меня вполне хорошие. Кроме того, жизнь на чужбине не так уж и безнадежна, в ней тоже есть свои прелести. Я предположила, что его наверняка заинтересует развитие Шэньчжэня – ведь кто из мэров в те годы не оглядывался на Шэньчжэнь? Поэтому я подробно изложила все лучшее о Шэньчжэне, что наблюдала сама или слышала от людей. В итоге у меня вышло длиннющее письмо на четыре страницы.
В одно из воскресений Ли Цзюань объявила, что некто хочет пригласить нас на ужин. Когда я и Цяньцянь стали допытываться, кто именно, Ли Цзюань, решив сохранить интригу, сказала, что обо всем мы узнаем на месте.
Вечером в отдельном кабинете фешенебельного ресторана я и Ли Цзюань увидали служившего в инженерных войсках командира роты Чжоу – того самого молодого человека, который ухаживал за Ли Цзюань. Командиру Чжоу было чуть больше тридцати. Будучи среднего роста, он отличался крепким телосложением и выглядел как настоящий спортсмен, но вместе с тем больше походил не на командира, а на подчиненного. У него был мягкий характер, и когда он улыбался, казался застенчивым. Оказавшись в компании сразу трех девушек, он выглядел излишне напряженным, только когда Ли Цзюань несколько раз повторила, что мы с Цяньцянь ей как сестры, он постепенно расслабился. Ему очень нравилось говорить «товарищи» – это было его коронное словечко. Стоило ему так сказать, как мы трое заливались от смеха. Он, естественно, начинал смеяться вместе с нами, и оттого казалось, что он постоянно смущается.
Оба с северо-востока Китая, они с Ли Цзюань были земляками и жили в соседних деревнях. Ли Цзюань познакомилась с командиром Чжоу в поезде, когда возвращалась из Шэньчжэня домой. Она везла с собой целую кучу багажа, и, на ее счастье, командир Чжоу всю дорогу не зная усталости ей помогал. Кто бы мог подумать, что спустя год они снова встретятся на одной из стройплощадок Шэньчжэня, можно сказать, это было божьим благословением.
Командир Чжоу откровенно рассказал, что его первый брак устроили родители, от этого союза у него даже появился ребенок, но поскольку он постоянно разъезжал по командировкам, жена сбежала с другим. При этом, с нежностью глядя на Ли Цзюань, он произнес:
– Надеюсь, мы поладим.
– Конечно, поладите, – согласилась я.
– Мои чувства навсегда останутся такими же, даже если ты изменишься, – сказала Ли Цзюань.
Цяньцянь тут же предложила за это выпить.
То был самый лучший ужин с момента моего приезда в Шэньчжэнь, в основном нас угощали морскими деликатесами, так что большими тигровыми креветками я наелась под завязку. Подозреваю, что Цяньцянь такой пир тоже приятно удивил, мы обе оторвались на полную катушку.