Цяньцянь пусть и была беременна, но, если бы она нам про это не сказала, мы бы и не догадались. Поэтому сейчас она подложила под одежду подушку и выставила свое «брюхо» напоказ, всем своим видом давая понять, что совсем скоро родит. В руках она держала наполненную кокосовым молоком большую бутылку из-под колы, показывая, что готова драться не на жизнь, а на смерть.
У меня с Ли Цзюань тоже было по большой пластиковой бутылке в руках, этикетки на которых красноречиво свидетельствовали: «Враг повержен»[39].
Когда мы втроем встали напротив стола, толстяк спустил ногу с подоконника, крутанул стул и развернулся к нам.
Ли Цзюань поставила бутылку с этикеткой «Враг повержен» на стол, направив надписью точно к противнику, уперлась руками о столешницу и, наклонившись, спросила:
– Все понятно?
– Вы ненормальные? – огрызнулся толстяк. – Нашли где рекламировать свой товар.
– А мы тут ничего не рекламируем, мы пришли по твою душу, – вырвалось у меня.
Я даже не поняла, как отважилась такое сказать.
Толстяк-коротышка округлил глаза.
Тогда Ли Цзюань огласила ему наши требования.
– Совсем обнаглели! Вы кем себя возомнили? Старик Лю и тот ушел ни с чем, с чего я буду потакать вам? Думали меня напугать? Вон! Вон! Задумали подыхать, подыщите другое место!..
Прикрывая растерянность гневом, мужчина несколько раз хлопнул по столу.
– Ну уж нет, – сказала Ли Цзюань, – мы приняли твердое решение. Не выплатишь премию, покончим с собой все трое прямо на твоих глазах. А перед смертью, чтобы нас не забыл, еще и на тебе отметину оставим, тогда и помирать можно со спокойной душой.
С этими словами Ли Цзюань схватила со стола кружку-термос, встряхнула ее, открыла крышку и плеснула кипятком прямо ему в лицо.
Ошпаренный мужчина вскрикнул от боли и вскочил со стула.
Я же, показав свою дерзость на словах, решила подтвердить ее делом. Схватив со стола бутылочку с чернилами для печатей, я запульнула ее прямо в белую стену, на которой тотчас распустились красные цветы.
– Хорошо бы к этим цветам добавить листочков, – проговорила Цяньцянь.
Схватив со стола другую бутылочку, она последовала моему примеру, но вместо зеленых листьев по стене прокатилась черная волна.
– Значит, здесь наверняка синие, – сказала я и бросила в стену последнюю из бутылочек.
И тогда по стене растеклось синее море.
Между тем Ли Цзюань подняла над собой термос и со всей дури треснула его об пол. Термос разбился с оглушительным взрывом!
Толстяк-коротышка не ожидал, что мы способны на такое, а потому, раскрыв рот, обалдело замер в сторонке.
В этот момент дверь открылась и в кабинет вошли двое мужчин и одна женщина. На одном из мужчин, чей возраст уже перевалил за пятьдесят, была военная форма без знаков отличия, словно он только что демобилизовался.
В полном недоумении он поинтересовался у толстяка-коротышки, что происходит.
Тот лишь заикался, не в силах произнести и слова.
Тогда Ли Цзюань еще раз изложила наше законное требование.
– Она невеста командира Чжоу, будущая жена военного, – пояснила я.
– Того самого командира Чжоу, который несколько дней назад вместе с инженерной ротой уехал со стройплощадки? – переспросил мужчина за пятьдесят.
– Да! Когда мы их провожали, они всей ротой отдавали нам честь! – намеренно похвасталась я.
Убрав каменное выражение лица, мужчина обратился к Ли Цзюань:
– Можно взглянуть на договор?
Ли Цзюань остолбенела: мы даже не подумали о том, чтобы попросить у дядюшки Лю договор.
– Не взяли так не взяли, – проговорил мужчина и повернулся к толстяку-коротышке, – достань договор.
Тот сперва сказал, что забыл, куда его положил, потом – что не знает, где ключ от шкафа с документами.
– Подумай хорошенько, не торопись, я подожду, – ответил мужчина.
С этими словами он уселся на крутящийся стул.
Тут, жалуясь на боль в пояснице, застонала Цяньцянь.
– Здесь же полно стульев, – заметил мужчина, – пожалуйста, присаживайтесь. Давайте обойдемся без глупостей, разумные требования должны удовлетворяться. Шэньчжэнь – это место, где договор превыше всего.
Мы все тут же расселись.
Женщина, помогая Цяньцянь присесть на стул, воспользовалась моментом, отобрала у нее бутылку с ядохимикатом «Враг повержен» и спрятала ее за спину.
Мужчина за пятьдесят, увидав на столе такую же бутылку, внимательно рассмотрел этикетку, открутил крышку, понюхал и снова закрутил. Сказать он ничего не сказал, лишь слегка нахмурился.
Наконец, когда договор оказался в его руках, мужчина принялся тщательно его изучать. Эти несколько минут мы, затаив дыхание, не отрываясь следили за его лицом. Однако на нем не отражалось ничего, кроме сосредоточенности.
Отложив договор, он обратился к толстяку-коротышке:
– Тут все написано черным по белому, прозрачнее некуда! Почему не выполнил обязательства?
Услыхав это, мы трое с облегчением вздохнули.
Толстяк-коротышка залебезил и принялся оглядываться по сторонам, пытаясь перевести стрелки и увильнуть от ответа.
– Хватит разговоров, срочно закрой этот вопрос и зайди ко мне.