Все дни подряд она приходила на работу пораньше, уходила попозже и даже успела провести профилактический ремонт всех четырех конвейерных линий – добавила, где нужно, масла, подтянула, где нужно, болты. Внезапные поломки в цеху очень раздражали всех работниц, в таких случаях приходилось приглашать мастера по техобслуживанию со стороны. При этом все время, начиная от ожидания мастера до окончания ремонта, надлежало отработать сверхурочно. Для начальниц поточных линий отводились специальные «вип-места», работа у них была относительно легкой – они упорядочивали стоявший на линии товар, отслеживали брак. Хотя работа на конвейере казалась простой и однообразной, ежедневное совершение монотонных действий с утра и до самого вечера приводило к тому, что даже у опытных работниц немела шея и отваливались руки, а у новичков так и вовсе кружилась голова и даже начиналась рвота.
Ли Цзюань то и дело покидала свой трон, отправляя на него тех, кто устал и утратил сноровку, а сама садилась на их место. В первые выходные она даже вызвалась в помощницы на кухне. Там она и подавно чувствовала себя как рыба в воде. Все признали, что приготовленные ею закуски и лапша с соленьями были неподражаемы. Вскоре девушки ее полюбили, те, кто постарше, стали ласково называть ее Цзюаньцзы[62], а те, кто помладше, выбрали для обращения уважительное «сестрица Цзюань».
То, что Ли Цзюань оказалась моей подчиненной, оказалось полезным и для меня – теперь контроль за работницами в общежитии вела она, в то время как я спокойно готовилась к занятиям в университете. К тому моменту я уже благополучно поступила на вечернее отделение. Ли Цзюань с удовольствием ночевала в общежитии, где общалась, пела и веселилась вместе с остальными работницами. Постепенно к ней вернулось прежнее жизнелюбие, да и выглядеть она стала заметно лучше.
Как-то раз в фабричной столовой снова появился Чжао Цзывэй, в этот раз рядом со мной сидела Ли Цзюань.
Он пришел не для того, чтобы поесть, а для того, чтобы удостоить вниманием Ли Цзюань. По обыкновению заложив руки за спину, он кивнул подбородком в ее сторону и невозмутимо спросил:
– Это она?
– Да, – ответила я.
Ли Цзюань отложила палочки и поднялась.
– Сиди, сиди, не вставай, – остановил ее Чжао Цзывэй.
Едва она присела обратно, Чжао Цзывэй заговорил снова:
– Ты прекрасно справляешься с обязанностями начальницы.
– У меня был опыт, – улыбнулась Ли Цзюань, – спасибо за добрые слова, господин Чжао.
Я успела предупредить Ли Цзюань, что Чжао Цзывэй любит, когда к нему обращаются «господин Чжао». Услыхав, что Чжао Цзывэй ее похвалил, я очень обрадовалась.
– Однако, – продолжал Чжао Цзывэй, – мне кажется, что в столовой ты бы справлялась не хуже. Как тебе такое предложение, не хочешь перейти работать в столовую?
Ли Цзюань вопрошающе посмотрела на меня.
Я не считала, что для Ли Цзюань это хороший вариант, – как говорится, на все вкусы никогда не угодишь, добиться всеобщей похвалы, работая в столовой, практически невозможно. Одно дело – помогать время от времени, и совсем другое – работать поваром на постоянной основе.
Тогда я решила вмешаться:
– Ли Цзюань больше нравится работать в цехе. Цзюань, поблагодари господина Чжао за участие.
– Да, мне больше нравится работать в цехе, спасибо ыам, господин Чжао, – поддакнула Ли Цзюань.
– А ты и правда во всем соглашаешься с ней, – рассмеялся Чжао Цзывэй, – ладно, ладно, забудь…
С этими словами, благодушно напевая мелодию из пекинской оперы, он ушел.
– Как думаешь, мы не перегнули палку? – тихонько спросила Ли Цзюань.
Я тут же возмутилась:
– Грош цена его похвалам, если он предлагает тебе перейти из цеха в столовую. Неужели не видно, что ему вообще все побоку? Он просто слонялся без дела и зашел в столовую, чтобы, так сказать, изобразить заботу о сотрудниках.
– Как бы то ни было, мне кажется, он – очень хороший руководитель, – возразила Ли Цзюань.
Что бы я ни говорила, в этом она осталась непреклонна.
Мне оставалось лишь улыбнуться.
Тут вокруг нас собрались девушки и на все лады принялись умолять Ли Цзюань, чтобы она ни в коем случае не уходила из цеха и не оставляла их.
Всякий раз я появлялась в аудитории самой первой.
Но однажды меня опередили – войдя в класс, я заметила мужчину, который курил, стоя у распахнутого настежь окна. Несмотря на позднюю осень, на улице все еще свирепствовали комары. И хотя аудитория находилась на втором этаже, в кронах деревьев и во влажной траве прятались целые полчища комаров, которые только и ждали, когда откроется окно, чтобы броситься в атаку.
– Эй, зачем вы открыли окно? – окликнула я мужчину. – Если невмоготу, так идите курить на улицу, представляете, каково тут будет, если налетят комары?..
Когда он обернулся на мой голос, я оторопела: оказалось, что он не курит, а зажигает на подоконнике две спирали от комаров. Но удивило меня, конечно же, не это, а то, что передо мной стоял тот самый интеллигентного вида порнофотограф, которого когда-то на моих глазах забрали полицейские!