В этот момент воздух в цехе словно застыл, в полной тишине обычно еле слышное тиканье настенных электронных часов вдруг десятикратно усилилось – такими звуками обычно сопровождаются киношные спецэффекты. Девушки понурили головы. Некоторые стали сбиваться в кучки, помимо своей воли образовывая строй.
– Я тебя спрашивал? Нет. Вот и не встревай.
Эту фразу Чжао Цзывэй произнес, даже не глядя на меня, – ему явно было лень смотреть в мою сторону, а потом он и вовсе повернулся к нам с Ли Цзюань спиной.
– Девушки, эта фабрика принадлежит не только мне, но и вам, она принадлежит всем нам. В наших силах все обсудить мирным путем, к чему слушать всяких подстрекателей и заводить дело в тупик? Как вам такое предложение: начиная с сегодняшнего дня желающие работать сверхурочно будут работать сверхурочно. Исходя из количества желающих мы решим, сколько потребуется поточных линий. Количество необходимых часов и размер оплаты вы рассчитаете сами. А что касается скорости линий, я тут ни при чем, надо просто вернуться к изначальной скорости, и все. Я так понимаю, вся проблема состояла в этом? Разве об этом нельзя договориться? Тех, кого это устраивает, прошу вернуться на свои места; остальные могут пройти в кассу за расчетом, забрать вещи и уйти.
Хотя его лица не было видно, но слова звучали так невинно, что в тот момент казалось, будто оно светится добротой и искренностью. Создавалось впечатление, что его подставили.
Одна за другой все девушки, опустив головы, молча прошли на свои места. Никто из них не взглянул ни на Чжао Цзывэя, ни на меня с Ли Цзюань.
Атмосфера в цехе разрядилась, но удары настенных часов тише не стали.
Наконец Чжао Цзывэй неспеша повернулся ко мне и Ли Цзюань.
Приблизившись, он посмотрел на меня в упор и, притворно улыбаясь, произнес:
– Что ж, осталось уладить проблему между нами. Фан Ваньчжи, а ты и правда неблагодарная! Когда тебе ради практики понадобилось устроиться в цех, я согласился. Когда ты захотела занять место начальницы цеха, я, ни слова не говоря, снова согласился. Когда ты оформляла постоянную прописку, я попросил, чтобы тебе написали самую хорошую рекомендацию. Когда ты поступила на вечернее отделение, я тоже тебя поддержал. Когда ты привела на фабрику свою подругу, да еще и попросила поставить ее на место начальницы конвейерной линии, то и тут я тебя уважил. А что же ты? Решила завоевать расположение девочек северо-восточной хренью и создать проблемы на ровном месте? Думала, если объедините усилия, то создадите тут независимое государство? Как бы мне хотелось плюнуть в твою рожу, да жаль тратить слюны. Моя слюна стоит дороже тебя, поэтому лучше уж я плюну на пол.
Дважды смачно сплюнув, напоследок он выкрикнул:
– Вы двое, катитесь отсюда ко всем чертям!..
Кровь прилила к моей голове.
– Какой же ты ублюдок, Чжао Цзывэй! – вырвалось у меня.
Едва я произнесла эти слова, как получила от него пощечину.
Вот уж не ожидала, что он осмелится поднять на меня руку! Прикрыв лицо, я невольно закрыла глаза, в голове воцарилась пустота, казалось, даже воздух застыл и время остановилось.
– Твою мать, ты думала, что я не посмею тебя ударить? Сама напросилась, ты первая начала, давай, топай теперь в профсоюз, жалуйся! Я просто найму себе адвоката…
Бац! Раздался еще более звонкий звук пощечины.
Открыв глаза, я увидела, что Чжао Цзывэй тоже прикрывает половину лица.
– Вдарь ей! Вдарь ей за меня! Все последствия я беру на себя… – приказал он, указывая своему помощнику на Ли Цзюань.
Мужчина тут же засучил рукава.
Между тем Ли Цзюань уже успела подскочить к конвейеру, в каждую руку она схватила по бутылке и, хлопнув их друг о друга, разбила вдребезги…
Чжао Цзывэй и его помощник остолбенели.
Ли Цзюань, вернувшись ко мне, передала мне одну из разбитых бутылок и грозно произнесла:
– Это разумная самооборона, они посмели третировать женщин, мы воткнем это им в морды, чтобы навсегда запомнили урок!..
С этими словами она наставила разбитую бутылку на помощника, попутно слизывая вино с пальцев свободной руки.
Тогда я, настойчиво повторяя: «Не подходи! Не подходи!» – направила бутылку на Чжао Цзывэя и стала шаг за шаг приближаться к нему, заставляя его отступать. Стоявшие за ним девушки все как одна подняли головы, глядя на нас кто с удивлением, а кто в полной растерянности.
Ли Цзюань в это время выписывала разбитой бутылкой круги перед лицом противника, вознеся свободную руку над головой, почти касаясь пальцами затылка – ни дать ни взять заправская фехтовальщица.
– Ты куда? А как же зарплата? И остальное? – кричала позади меня Ли Цзюань, пока я, сама не своя от злости, направилась прямиком на выход.
– Про зарплату за последние полмесяца лучше забыть, – ответила я.
– Еще чего! – возмутилась Ли Цзюань.
– А если бухгалтер не даст? – спросила я.
– Пусть попробует! – ответила Ли Цзюань.
– Они имеют право не дать, ведь мы разбили две бутылки, – сказала я.
– Но нас спровоцировал этот тип по фамилии Чжао. Стоп, не выбрасывай, пойдем с бутылками! – произнесла Ли Цзюань.
И мы, продолжая сжимать в руках разбитые бутылки, направились прямо в кассу.