И когда после моей строгой отповеди она попыталась целовать мне руки и бормотала среди всхлипываний что-то вроде: — Ах, милый, добрый, г. профессор... каждое утро и каждый вечер я буду молиться за вас... и мой мальчик... — эта женщина была положительно прекрасна... — не красива, Боже, упаси! — но изумительно прекрасна. Я думаю, это делали ее глаза.