Передо мной разверзлась темная пустота, гигантская и необъятная. Время вокруг меня остановилось, а тьма укутывала все обозримое пространство. И в тот момент, когда мое тело полностью стояло в окружении тьмы заговорил голос, который я воспринимал своими костями, потому что вслух сказано ничего не было. Это были вибрации и эхо. Голос громогласно и величественно сказал всего три слова.
– Я.
В этот момент перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь, от самого рождения до этой самой секунды, фокусируясь на отдельных моментах. Первая улыбка мамы, когда я начал изображать самолет, увиденный мною по телевизору в каком- то старом боевике. Руки моей бабушки, треплющие мои волосы теплым летним днем после того, как я помог собрать ей клубнику на даче. Кулак моего одноклассника, летящий прямо мне в лицо после словесной перепалки на перемене. Первое падение с дерева. Первый поход в кино, я, кажется, забыл свои очки в зале, и мы вернулись за ними. Только я не помню с кем. Дедушка, завязывающий леску учит меня рыбачит. Мой выпускной. Я иду с ней вдвоем вдалеке от всех по остывающему после жаркого дня асфальта. Мы говорим всю ночь, я провожаю ее, а потом иду час домой, вглядываясь в небо.
– Ты.
В этот момент передо мной открылась панорама станицы Старороговской. Всё было похоже на большой организм. Я видел все сверху. Я видел все судьбы. Я видел каждого. Кроме себя. И кроме ее.
– Единое.
В этот момент мне открылась правда обо всем. О моей природе. О природе происходящего. О том, что нужно делать. О том, насколько все ничтожно и абсурдно. О том, насколько это прекрасно. О том, насколько все бессистемно и детерминировано одновременно. О том, кто есть мой друг. О том, что есть мой друг. О том, как стать целым. О том, как стать счастливым. О том, о чем нужно мечтать. Но почти все я забыл. Но не забыл главное.
Я чувствовал, что мне нужно сказать что- то в ответ. Разум сам подобрал нужное слово.
– Остаться.
В этот момент темная пустота завибрировала сильнее прежде и начала рассеиваться. Сквозь темную дымку была видна медленно растущий столп огня. Позади меня чувствовался ужас. Впереди чувствовалось обжигающее тепло. Вспышка медленно поглощала меня, пока не превратилась в темноту. Только в этот раз не в полную темноту, а пустую. В такую, в которую ты попадаешь, когда засыпаешь. А уже потом я проснулся в своем прежнем теле на берегу реки. Передо мной стоял Богдан Алексеевич и Джотто Иванович, издалека подходил Ий. Обессиленный я бросился на него с кулаками, свалил его на землю и колотил, что есть мочи, пока меня не оттащили. Богдан Алексеевич хотел было ударить меня, но Ий остановил его. Я окончательно потерял сознание, а проснулся уже в своей привычной обители на втором этаже дома Богдана Алексеевича в окружении уже большего количества людей, как обычно. Очередное мое потрясение- обыденный повод для сбора в гости. Но я знаю, что эта встреча будет в последний раз. Этого не знает Ий, но знаю я. Мне, вроде, даже что- то снилось, но совсем не могу припомнить, что именно. Кажется, что- то важное. Я уже привык к этой картине, но остальных все еще что- то тревожило. Что вообще может пойти не так? Моя смерть сотрется отсюда, как стирается со старого дерева любые следы, влияющие на его рост в молодости. Моя могила здесь не станет фундаментом чего- то. Остается лишь тот вариант, что они действительно дорожат мною. Но почему? Даже если я не погибну, то уйду. Надежда? На что им надеется? На то, что я буду тем, кто не позволит уничтожить деревню. Так я уже сделал это, разве нет? Уже через четыре дня в деревню приедет Алексей Дмитриевич, который подвезет меня до ближайшей станции, о чем здесь можно было говорить? Я как раз и оклемаюсь.
Со мной наедине осталась Она. Ийа, кстати, видно не было, но с ним сегодня тоже был инцидент. Она спросила у меня:
– Если бы у тебя был бы выбор, забыть все, что происходило здесь или помнить, то что бы ты выбрал?
