– Где мой брат? – мы не были знакомы, но его ни с кем не спутать: альбинос. До призрачного белый, а глаза красные, и губы тоже. Всегда рваные, воспаленные, как края раны. Илай жевал нижнюю и глядел, не моргая. Я собирался повторить в миллионный раз, что имею в виду Янни, Янни Т. Збигнева, когда он ответил:
– Тебе скоро позвонят, – голос был глухой и надтреснутый, едва слышный за ветром.
– Что?! Где он?! Что с ним?! – я подскочил слишком близко. Маг дернулся, выставляя ладонь – между растопыренных пальцев полыхнуло пламя. Вздрогнул, будто удивился. Свернул колдовство.
– В лабораториях. Думаю, … – склонил голову на бок. Страшные глаза чуть светились, окрашивая бледные щеки лихорадочным румянцем. – Птицы повсюду. – Я оглянулся. Птицы? Парень указал на
деревья, которые скрывали здание научного центра. В свете фонаря у арки, среди облетевших ветвей, перепахивали тени.
Воробьи. Яннины пташки. Огненный маг медленно продолжил, с птицами ему все было ясно:
– Меня там нет. Джокер и Мантикора в баре. Висия в лазарете. Ты ищешь брата, – Илай словно пазл собирал. Криво улыбнулся, довольный, что получилось. Я попятился: на его зубах чернела кровь. Это они с ним сотворили, а прямо сейчас…
Бежать!
– Тебе в подвалы! – он закричал вслед.
Опять подвалы, всегда они. Лаборатории занимают три этажа огромного, в половину квартала, исследовательского корпуса, но магию тьмы неизменно загоняют под землю, запирая в ловушке выложенных зачарованным камнем стен. На входе охрана – два мага выступили из темноты. Ну конечно, как же иначе? У меня нет доступа…
Задыхаясь, я отчеканил почти по уставу:
– Мария У. Хектор, там мой брат, Янни Т. Збигнев. Я пришел забрать его, – зажмурился. Они скажут убираться. Мне будет нечего возразить.
Старший смены, связавшись с кем-то по рации, вдруг отошел в сторону и тронул чары замка. Знак зашевелился, открываясь.
– Проходите. Нулевой этаж, лаборатория одиннадцать.
– Это в конце коридора, перед оранжереей, – быстро добавил второй караульный. Я уставился на него: действительно пропускают? Парень заметно растерялся и переступил на месте. Очень молодой, не старше Янни. Похож на того, в овраге. На потерявшего чертов Камень.
– Проходите, – с нажимом повторил его напарник. Я подчинился, с трудом переставляя враз ослабевшие ноги. Кто-то внутри ждал меня.
Значит, уже слишком поздно.
До одиннадцатой я брел как сквозь толщу воды. Вниз по лестницам и дальше – вдоль линии слепяще-белых ламп, среди спешащих людей в белых халатах и серых форменных робах. Многие оборачивались: не ученый, не охрана, не руководство. Кто? Подопытные не перемещаются без сопровождения, – рассказал мне Янни. Передо мной сами по себе открывались решетки, отделяющие одну секцию от другой, а потом громко лязгали, запираясь. Воздух дрожал от непрерывного звона.
У двери с нужной цифрой я замер, не в силах войти. Будто одеревенел. Прислушивался к эху чужих шагов в конце коридора. Цокали каблуки за углом, быстро-быстро. Женщина. Приближалась. Я стоял бы и дальше, но створки резко распахнулись, с силой ударив о стены, срикошетили обратно. Вылетел мужчина: халат вымазан черным и красным, на лбу грязные разводы. Доктор Хайме, глава лабораторий. Перекошенное судорогой породистое лицо. Скривился, оттолкнул с дороги. Мимо скользнула женщина с нашивкой медицинского блока на рукаве. Я перехватил стальную створку и зашел следом. И снова остановился.
Увидел Янни.
Он сидел в стороне. У длинного стола с экранами и приборами, на чьем-то рабочем месте. Один в лесу брошенных стульев. Смотрел перед собой. Я пошел к нему прямо через черное месиво заклинания, ступая по внутренностям и липким кускам плоти под окрики лаборантов. Как же много умерло тварей, чтобы создать этот громадный узор. Вот, почему охотников посылают добывать новых.
Толпа в центре зала, где скрывалось сердце чар, расступилась, пропуская Адамона. Кто-то лежал между ними, широко раскинув ноги в коричневых брюках, а позади мелькали фигуры в черной форме. Кричали:
– Закрой тот угол!
– Натягивай, натягивай сеть! Она сейчас прыгнет!
– Фатих! Держи позицию! … Твою мать, да куда ты прешь!
Ладони брата были ледяными на ощупь, но без единого пятнышка, на одежде тоже. Невредимый. Почти: в глазах полопались сосуды.
Янни не замечал меня. Я сжимал вялые кисти, тряс за запястья, плечи, звал по имени – и новому, но больше старому:
– Ал, Алек… Ал, пожалуйста! …
– Оставь его. Пойдем со мной, – я рывком развернулся: Адамон не имел права так говорить. Хрупнули хрящи и стекла очков, догнала боль в костяшках. Только не так, только не Яннино…
– Пойдем! – сдавленно потребовал он, жестом останавливая подскочивших охранников. Зажал нос, но кровь продолжала бежать по губам и подбородку. Адамон кашлял-давился, плевался яркими каплями, но повторял:
– Пойдем. Пойдем отсюда. Давай, с ним больше ничего не случится.
Больше. Больше… мужчина выглядел постаревшим и словно больным. Я оглянулся – Янни сидел в той же позе, руки свисали плетьми. Я осторожно сложил их на коленях. Прошептал на ухо:
– Я сейчас вернусь. Подожди немного. Мы скоро пойдем домой.
