Уже с самого начала я почувствовал что-то неладное. Чуён относилась к моей девушке как к прислуге, даже не стесняясь моего присутствия. Если ей нужна была трубочка, она просила Соын принести ее. Разлила что-то – «принеси салфетку». Посылала даже проверить, чистый ли туалет в кафе, прежде чем самой пойти. А Соын повиновалась.
Меня это злило. Я не мог больше терпеть такого отношения к дорогому мне человеку и решил поговорить с Чуён с глазу на глаз. Та лишь стала вести себя еще хуже назло мне.
Тогда я попытался убедить Соын не идти на поводу у подруги. Но она просила меня не волноваться, повторяя: «Вообще Чуён хорошая, просто очень одинокая». С чего бы это, если у нее есть мама с папой и денег в достатке? Однако она продолжала утверждать: «На душе ей тоскливее, чем мне».
Я очень любил ее, понимаете? Сердце билось сильнее, когда мы держались за руки. Я улыбался при одном взгляде на нее. Я так хотел защитить Соын. Она скучала по отцу, хотя тот не оставил ничего, кроме долгов. Любила маму, хотя они жили бедно и не хватало денег на курсы, куда ходили все остальные.
Иногда я думаю, что Соын ушла так рано, потому что была слишком хороша для этого мира. Если бы я знал, что такое случится… Я бы проводил с ней еще больше времени, еще больше поддерживал. Я каждый день сожалею об этом… Но исправить ничего уже не могу.
Я молюсь, чтобы убийцу нашли и наказали по заслугам.
– Ты видела, что Соын сейчас активно обсуждают в Интернете?
Чуён попыталась изобразить удивление.
– А, значит, нет. Ну и ладно, все равно там ничего хорошего.
– Что пишут?
– Не самые лестные вещи.
Мужчина на секунду замешкался, как человек, которому предстоит сообщить плохие новости.
Оказалось, что слухи только росли и становились хуже. Выдумки Чуён градом камней осыпались ей на голову.
Она должна во всем признаться, объяснить, что это клевета, но… «Ты знаешь, как сейчас помогут показания одноклассников в твою пользу?» Когда девочка вспомнила эти слова адвоката, рот сам собой закрылся.
Психолог продолжил:
– Как у людей рука поднимается писать такое о мертвом человеке?
Чуён с трудом проглотила горькие слова признания. Мужчина пристально посмотрел на подозреваемую.
– Говорят, ты много ей помогала. Дарила одежду, обувь, сумки, давала деньги.
Девочка опустила голову и покачала ей:
– Просто отдавала, что самой не нужно.
У Чуён действительно вещей было с избытком. Родители покупали их по поводу и без. Зачастую они даже не подходили ей. Например, кроссовки 37-го размера она могла надеть, только поджав пальцы. Но маму, конечно же, это не волновало.
Как-то Соын зашла в гости и, увидев гардеробную, восхищенно заметила:
– Ух ты, у тебя столько обуви!
– А у тебя сколько пар? Если что подойдет, бери.
– Нет, спасибо. Они же дорогие.
– Мне все равно жмут.
Соын обычно носила 36-й размер, но кроссовки 37-го были маломерками, поэтому хорошо сели на нее.
– Правда можно взять?
– Конечно. У меня еще много одежды, которую я не ношу, пошли посмотрим?
Соын тут же замотала головой. Она и без того была очень рада щедрому подарку. Чуён такая реакция польстила. Подруга улыбалась так, словно ей подарили кусок золота.
– Держи, – сказала Чуён и протянула купюру в 50 тысяч вон, надеясь повторить эффект, произведенный кроссовками.
– Мне не нужны деньги.
– Возьми. Ты ведь даже ттокпокки ешь, если плачу я.
Какое-то время девочки стояли молча. Было сложно понять, что каждая из них думает и чувствует. Наконец Соын предложила:
– Можешь просто рамёном[3] меня угостить, деньги не нужны.
Однако даже еду ей было неловко принимать, и она всегда настаивала, что должна угостить подругу в ответ. За лапшу она расплачивалась монетами, будто даже для такого ей приходилось вытряхивать всю копилку. Это раздражало Чуён. Почему нельзя просто попросить у мамы пару тысяч на рамён?
– Кто-то назвался парнем Соын и написал пост, что эти слухи – клевета.
– Это хорошо.
Психолог внимательно, но незаметно для Чуён оглядел ее и слегка приподнял бровь:
– Хорошо?
– Она была не такой.
– Вот как… Скажи, а ты случайно не знаешь, кто распустил эти слухи?
Девочка насторожилась. От пристального взгляда мужчины это не ускользнуло.
– Я поинтересовался, и оказалось, что слухи распространяют ребята из вашей школы. Но кто их начал?
Чуён не ответила, однако явно забеспокоилась.
– Наверняка этот «кто-то» недолюбливал Соын. Может, он ее и убил.
Девочка отвела взгляд. Ей очень не хотелось, чтобы психолог раскусил ее.
«Показания одноклассников помогут».
В голове раздавался голос адвоката Ким: «Знаешь, как тебе сейчас это нужно?», «Тебя отпустят», «Это докажет, что ты ее не убивала».
– Как думаешь, парень Соын врет? Интересно, на чьей стороне правда: его или всех остальных?
Чуён продолжила молчать, но от очередного упоминания парня на лице снова отразилось раздражение. Он даже не знал Соын. В любом случае не так хорошо, как она.
Психолог тоже ничего больше не сказал. Он только наблюдал за подсудимой, словно и не ждал ответа.
Прошло немало времени, прежде чем он наконец спросил:
– Она тебе нравилась?
Чуён удивленно подняла глаза на мужчину.
