По крайней мере, так ситуацию видела адвокат. Всех остальных программа взбудоражила, и посыпались требования судить Чуён как совершеннолетнюю. Тысячи людей подписали петицию и направили ее в правительство. По всей стране родители теперь боялись отправлять детей в школу. Гнев, как всегда, победил логику.
Прокурор в своей речи упомянул, что Чуён относилась к подруге как к прислуге: «Пак Соын проводила много времени одна, поэтому обрадовалась, когда кто-то проявил к ней интерес. Однако обвиняемая сблизилась с девушкой из корыстных побуждений: она использовала Соын, жестоко издевалась над ней, в том числе ограничивая круг ее общения».
На это адвокат парировала: «Чуён заботилась о подруге как о родной сестре».
Следующие слова прокурора чуть ли не вбили гвоздь во всю линию защиты, подготовленной адвокатом Ким: «Обвиняемая также отдавала Соын вещи, которыми не пользовалась сама, ставя ту в зависимое положение».
На заявление о том, что ее подзащитная издевалась над подругой и была на самом деле волком в овечьей шкуре, адвокат ответила, что девушка лишь искренне пыталась той помочь.
Отличить правду от вымысла становилось все сложнее. Сама Чуён не знала, кому верить.
В какой-то момент ей начало казаться, что происходящее – одна большая шутка и Соын вот-вот выпрыгнет из-под стола. Чуён обнимет ее, спросит, где она была, зачем устроила это все, страшно же!
Нет.
Нет, Соын она не простит.
«Тебе смешно? Что, довольна? Нравится надо мной издеваться?»
Злость только росла.
Все из-за нее. Если бы не она, ничего этого сейчас и не было бы.
«Зачем ты вообще появилась в моей жизни, зачем?!»
Вместо того чтобы скромно возразить на обвинения, Чуён закричала с пеной у рта на классную руководительницу:
– Это была не я! Я ее не убивала! Слышите?!
Делать этого не стоило. Теперь судья был убежден, что девочка склонна к внезапным вспышкам гнева.
Адвокат Ким попыталась успокоить подзащитную и уговорить ее больше не встревать.
Прокурор тем временем продолжил допрос:
– Вы утверждаете, что в тот день видели обвиняемую на мусорной площадке. Ходили ли вы проверить, что там произошло?
– Нет.
– Вы отметили, что вам показалось странным, когда подсудимая выбежала из кабинета с расстегнутым рюкзаком. Это необычное поведение не побудило вас выяснить его причину?
На это учительница ничего не ответила. Теперь она могла лишь сожалеть, что не отнеслась серьезно к увиденному.
– Если подсудимая действительно убийца, как вы и утверждаете, то можно ли предположить, что Соын осталась бы жива, если бы вы пошли проверить площадку за школой?
Это был шанс обернуть ход дела в пользу Чуён, и адвокат Ким его не упустила:
– Я протестую, ваша честь.
Классная руководительница побледнела, а прокурор подался назад. Адвокат продолжила:
– Мы не можем судить мою подзащитную, опираясь на одни догадки и предположения. Люди смотрят на мир под разными углами. Искренние действия будут кому-то казаться притворством, и наоборот. В нашем случае значение имеет только, как Соын воспринимала ситуацию. Судя по сообщениям, она не злилась на Чуён. Нет никаких оснований полагать, что она ненавидела подругу.
При одном взгляде на адвоката хотелось ей верить.
– Учительница сама все видела. Обвиняемая ждала подругу, но та все не приходила. Тогда девочка разозлилась и пошла домой. Она была так зла, что не заметила расстегнутую молнию рюкзака и не слышала, как ее звали. Из сообщений ясно, что Соын в чем-то провинилась. Хоть Чуён из-за сильного потрясения забыла события того дня, одни показания классной руководительницы не доказывают ее вины. На самом деле подсудимая страдает от потери подруги.
Все это звучало очень убедительно. Свою речь адвокат Ким закончила просьбой подумать о чувствах девочки, которая сначала потеряла близкого человека, а потом оказалась обвиненной в преступлении, ей не совершенном.
Это же вы с телеканала? Вы уже слышали, что кто-то видел, как Чи Чуён ударила Пак Соын? Да, в тот самый день.
Это правда. У нас был пробный экзамен, и многие ушли домой пораньше, но были и те, кто остался. На первом этаже есть читальный зал, где могут заниматься только двадцать лучших учеников школы. Одна из них была там в тот день. В какой-то момент она пошла наверх за учебником. В коридоре было пусто, поэтому ученица отчетливо услышала раздавшийся на улице крик. Выглянув в окно, она увидела, как Чуён ударила Соын кирпичом.
Ребята постепенно отходят от потрясения, и начинают гулять разные слухи.
Кто это был? Не знаю. Просто говорят «моя одноклассница видела…» или «моя подруга видела…». Вы, скорее всего, ее не найдете.
Почему я вам это рассказываю? Потому что мне жаль Соын. Нет, мы не дружили, просто иногда пересекались в школе. А еще я злюсь, что ходят разговоры, будто ее не Чуён убила. Без новых доказательств ей действительно все с рук сойдет.
Все знают, что у нее богатая семья, папа дружит с депутатами и влиятельными бизнесменами. Говорят, прокурор уже допросил Чуён и ее отпустят.
