Нейрис вдруг поняла, что думает о мужчине непростительно вольно, допуская пикантные сцены. Она покраснела до корней волос, быстро взяла себя в руки. Но вдруг в память пробились воспоминания о его горячих губах, которые целовали ее пальчики. А еще вспомнила его глаза – темно-зеленые с черными крапинками в обрамлении длинных пушистых ресниц, которые смотрели на нее с какой-то затаенной надеждой. Иногда глаза становились темно-темно-зелеными, словно морская глубина смотрела на нее. И все ее молодое тело, которое слишком давно не знало мужской ласки, предательски заныло, требуя ее. Так захотелось простых и нежных объятий, ласкового поцелуя, что она с трудом заставила себя прекратить думать об этом.
К визиту мужа она уже была спокойна и строга, встретила его с вежливой улыбкой. Мужчина выглядел немного уставшим, но чему-то довольным. Он подошел к Нейрис, взял ее руку и снова поцеловал ее пальчики, задержавшись на несколько секунд дольше, чем положено по этикету.
- Доброго дня, дорогая Нейрис. Прошу прощения, что не навестил сразу же, но вчера я был с дороги и, если честно, сильно устал. Не хотел беспокоить тебя своим помятым видом.
- Я рада, что Вы вернулись. Прошу, пройдем в…? – она сделала паузу. – Вы обедали сегодня?
- Пока нет, я с утра уехал на свою пилораму, только вернулся оттуда.
- Ну тогда пойдем в столовую, вместе пообедаем. Я тоже сегодня с утра закрутилась с делами.
Она не стала говорить, что уже успела поесть часа два назад, но хотелось сейчас поддержать Грэнса.
За обедом Грэнс рассказал ей, что делал в столице. Она слушала его неторопливый рассказ и удивлялась. Неужели этот мужчина из семьи, которая считалась в свое время чуть ли не самой богатой и влиятельной (как рассказывал ей отец) отказался от рода и решил создать свой? Она уже хотела задать свой вопрос, но Грэнс опередил ее. Судя по всему, понял вопрос по ее глазам.
- Знаешь, Нейрис, после смерти отца главой рода стал мой старший брат Вайрон. Моя матушка быстро женила его на дочери одной из своих многочисленных подруг – девице истеричной, вздорной и откровенно глупой. А мой брат всегда был слабым, шел по поводу у матери, слушал ее во всем. За каких-то девять лет они умудрились потерять почти все наследство отца, прокутить его на всякую ерунду. Пока я жил с ними, хоть как-то управлял нашим семейным делом, но каждый раз слышал от матери и Айрины, что я никто и требовала не лезть в ее дела, хотя каждый раз требовала от меня еще больше денег. Я не вытерпел, сначала отошел от дел, наблюдая за тем, как Айрин вместе с моим братцем пытаются управлять семейным делом, и как туда беззастенчиво вмешивается матушка, тратя деньги на наряды и званые обеды. Когда неприятности стали преследовать их одно за другим, они снова прибежали ко мне, потребовали, чтобы я снова наладил все прежние деловые связи. Мне это удалось, снова наши дела пошли на поправку. Но случившееся не пошло на пользу, снова Айрина убедила Вайрона, что все это делает она, а я так – никто. Я уже подумывал убраться из семейного гнездышка, которое стало больше похоже на гнездо змей, так еще матушка добавила, привела в наш дом Лайру, заявила, что я обязан жениться на ней. Я отбивался сколько мог, потом просто вспомнил о доме, который остался мне в наследство от отца. Ну а дальше ты все уже знаешь. Только я не думал, что у моей семейки найдется еще столько наглости, что матушка явится ко мне и станет требовать денег и жениться на этой безголовой Лайре. И братец, когда я приехал в столицу, тоже посчитал, что я буду продолжать содержать всю семью. Я даже не остался жить в нашем доме, уехал в гостиницу. Быстро решил все свои дела и уехал. А наш дом, как оказалось, уже давно заложен. Помогать братцу и его семейке я больше не собираюсь. Пусть живут своим умом. Я просто устал от них. В столице я получил патент на производство пиломатериалов, а еще обратился с прошением о выходе из рода своего брата и регистрации меня главой нового рода. Ответ должен прийти через месяц.
Нейрис молча слушала мужчину и даже чему-то гордилась. Сегодня он открывался для нее с новой стороны. Он снова не обманул ее ни единым словом, она это видела по его задумчивым глазам, в которых изредка мелькали искорки какой-то затаенной боли и грусти.
Из столовой они перешли в уютную чайную. Эту комнату Нейрис больше всего любила в доме. Она была небольшой, но обставленная покойной матушкой с такой любовью, что до сих пор здесь чувствовалось присутствие духа матушки. Когда девушке после ее смерти становилось грустно, она уходила в чайную, садилась на небольшой диванчик, который был обращен к балконной двери, и просто сидела так, глядя на парк, пока не становилось легче на душе. Сюда с отцом они приглашали не всех, а только тех, с кем хотелось просто поговорить ни о чем, отдохнуть душой. Летом двери, ведущие на балкон, часто бывали открыты и перед глазами открывалась чудесная картина прекрасного парка.