— Крошка Мэри? Как вечеринка?
— Отвратительная. А ты где?
— Играю в покер.
— Обожаю покер! Я могу присоединиться?
— Понятно. Помнишь тот бар, где мы сидели с Уховой? Подтягивайся туда. Позвони, когда приедешь на место — я тебя встречу.
Вот и отлично! Шаров со своими пошлыми шуточками сможет быстро избавить меня от воспоминаний о мерзком Терехове!
Сидя в такси, набираю сообщение Рябинову: «Срочно пришлось уехать. Плюнь Терехову в лицо. От меня!». Ответа не приходит. Оно и к лучшему! Машина мчится по Садовому кольцу, а я смотрю в окно. Я справлюсь. Сворачиваем на Кутузовский проспект. Я смогу. Въезжаем в арку. Я сильная.
Расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины, придерживая подол платья.
В слабоосвещенном помещении шумно и накурено, и я проклинаю Шарова (за то, что он все еще не вышел), а, заодно, и себя (за то, что не позвонила ему из такси). Наконец он появляется.
— Да ладно? Крошка Мэри, ты классная!
— Ты тоже ничего, — стараюсь быть дружелюбной.
Мы проходим первый зал, второй, третий, пока, наконец, не оказываемся возле железной двери. Гоша прикладывает пластиковую карточку, открывает дверь и пропускает меня вперед. Массивная деревянная дверь в конце длинного узкого коридора, освещенного напольными торшерами с красными абажурами, открывается.
— Маша, привет! — Пабло широко улыбается. — Круто выглядишь!
— Только не кончи в штаны, — Гоша ухмыляется.
Высокие потолки с деревянными панелями; покрытые терракотовой штукатуркой стены, на которых развешены фотографии городского пейзажа под старину, уставленные красивыми бутылками деревянные полки и старая потертая афиша, анонсирующая выступление какой-то группы со странным названием «PickllBerry 5 N.M.»; барные стулья с высокими спинками причудливых узоров — все радует глаз. Сегодня здесь приятно пахнет шоколадом, и мятой, и апельсинами. Как всегда, запахи не смешиваются — каждый из них индивидуален.
За барной стойкой нет мест, поэтому мы проходим в конец зала, где находится единственный стол. Гоша убирает табличку «Резерв» и подвигает мне массивное кресло, обитое зеленой кожей.
— Рассказывай, что же такого ужасного произошло на вечеринке бога «Оушен», если ты оттуда сбежала.
— Там все было ужасно. А откуда ты знаешь, где я была?
— Я знаю все, — фирменная улыбка появляется на его лице.
— Ненавижу светские мероприятия.
— Взаимно. Там всегда полно мажоров и б…ей, — он морщится. — Но… Что случилось, если ты предпочла на вечер мое общество?
Нервно сглатываю: не хватало еще обсуждать с Гошей мерзкие планы Терехова в отношении меня. Как же я ненавижу его! Надеюсь, Рябинов выполнил мою просьбу…
— Я назвал этот коктейль «Мэри-мэри ми»! — Пабло ставит на стол два бокала с розовой жидкостью.
— Да ладно? Ты добавил в «Джули — мэри ми» новый ингредиент? — Гоша смеется.
Не ответив, Пабло удаляется.
— Джули? Твоя девушка? — делаю вид, будто мне интересно.
— Я тебе рассказал достаточно секретов, а взамен не узнал ни одного, — в его глазах играют черти.
— У меня их нет, — пожимаю плечами.
Подношу бокал к губам и делаю маленький глоток, чтобы проверить крепость напитка. Клюква, сахар и лимон — алкоголя не чувствуется.
— Это морс?
— Да, — отвечает Гоша и залпом выпивает все содержимое бокала. — Только не напейся, потому что выглядишь очень сексуально — я за себя не отвечаю.
— Ты же предпочитаешь платонические отношения.
— Я три дня не занимался сексом, так что сейчас с радостью проверил бы на прочность еще одну кровать в твоей квартире.
— Фу! — выпиваю половину бокала.
— Что? Фу? Ахаха! Пабло, повтори нам!
Гоша открывает дверь такси.
— Целоваться не будем, — говорит он с фирменной улыбкой. — Три дня, помнишь?
Я смеюсь и сажусь в машину. Перед тем, как закрыть дверь, он добавляет:
— Я знаю твой секрет, крошка Мэри, — и пьяные черти в его глазах танцуют ча-ча-ча.
Аня открывает дверь и нелепо улыбается.
— Привет, Маш, — она жестом приглашает меня войти. — Я еще не собралась.
Оказавшись в крохотном коридоре маленькой квартирки с низкими потолками, я искренне радуюсь, что не страдаю клаустрофобией, иначе, несомненно, потеряла бы сознание в тот момент, когда Аня, впечатав меня в шкаф, закрыла входную дверь. Но, даже не имея подобного психического расстройства, я испытываю определенный дискомфорт, поэтому, заставив себя ровно дышать, сосредотачиваюсь на изучении настенных часов.
— Тапочки нужны?
Представляю, как она в поисках тапочек снова впечатает меня в шкаф или стену, и отрицательно кручу головой. Разувшись, я становлюсь на полголовы ниже Безуховой, поэтому поднимаю глаза и спрашиваю:
— Куда идти?
— На кухню, — ответила она.
Кухня больше коридора, но размерами тоже не впечатляет: метров пять или шесть. Удивительно, как помимо кухонного гарнитура здесь еще умещается обеденный стол и два стула!
— Будешь чай или кофе? — Аня смотрит на меня.
Приземляюсь на стул и, изобразив ослепительную улыбку, отвечаю:
— Буду чай.
