В автомобиле, по дороге на шоу дельфинов, Данил орёт на Иру, что терпеть не может того, что у неё опять кислая рожа. Я тоже резко меняю выражение лица. Поздним вечером во время ужина в ущелье, в семейном ресторане на берегу океана, где прямо при нас готовили только что выловленную рыбу, Данил пытал меня вопросами по поводу результативности моего университетского образования, Ира меня защищала:
– Лина, да пошли ты его куда подальше!
Мне неловко, я уже не первый раз сталкивалась с комплексами очень умных людей, закончивших рядовые вузы, и пытавшихся доказать мне, что они умнее университета. Данил сам по себе огромной мужской харизмы, наезжает на меня, а я же гость, да ещё финансово не совсем независимый, и моих бойцовских качеств хватает не надолго. Я же львёнок, никак не львица. Ира необычной внешности, голубоглазая блондинка с неповторимой загадкой эксклюзивной сексуальности. Моя «лебедь» – ласково называл её талантливый с минимум двумя гражданствами бизнесмен Данил, они познакомились, когда Ира продавала цветы в центре международной торговли начинающей капитализироваться Москвы.
– Лина, мужиками надо командовать, а не стесняться их!
– Легко это говорить таким красоткам, как ты.
Все мы знали о взрывной реакции Данила, последовавшей после обнаружения Иры в бане богатого соседа, когда он внезапно вернулся на дачу. Он захотел убить Иру, или развестись. О, как же мудро поступили московские женщины – свекровь и тёща, когда внушили ему, что, право не стоит, из-за таких мелочей, ведь ничего не было, тебе показалось. Вот так надо с мужчинами. Да я бы сама на Ире женилась, она именно пленительной внешности и доброты.
Ира стала православной, и, с одной стороны, предлагала мне попросить молитв за меня у знакомого монаха из Троице – Сергиевой Лавры, а, с другой стороны, они с Данилом, как и многие другие, самодовольно, но ошибочно считали, что у нас нет детей потому, что мы их не умеем правильно делать – не расслабляемся по полной, так сказать. От первого я отказалась, считала, что нет на мне никаких грехов, чтобы молиться, попытка провернуть второй вариант смешна, но я предоставила им возможность приобщить меня к злачному. Оно ко мне не прилеплялось, а любовью мы занимались очень страстно, ведь я верила, что мы только друг для друга. Они решили нас напоить, начали это уже в Мерседесе Данила, мне предложили выпить из горла платинового по цене коньяка, в казино «Метелица» на одном квадратном метре мялось по пять проституток, и только вдали маячили уже не одинокие мужчины.
Амир пьян, на ходу выходит из машины, с размаха садится на металлический кольями забор, корчится, за секунды переживаю ужасные картины, но обошлось, мы переесаживаемся в такси, нас останавливает ГАИ, проверка документов, которых с собой нет, я взмолилась, дала честное комсомольское, и нас отпустили. Ночь, как всегда, после принятия алкоголя мужем, прошла у него в обнимку с унитазом.
– Пожалуйста, возьми, выпей холодной кипячёной воды, нужно ослабить интоксикацию.
– Ты ведь знаешь, я никогда в этом случае не пью воду.
Не спали, а рано утром пришли рабочие устанавливать пластиковые окна, грохот несусветный, холодно, старые рамы вынули и весь мир наблюдал посталкогольный синдром Амира и нашу взаимную раздражённость.
Улетая из Португалии, автобусом доезжаю до Лиссабона, самолёт только завтра, я хочу осмотреть загадочный город, древний порт Атлантического океана.
У меня всегда нежные отношения со старыми или, лучше сказать, долго живущими людьми, и в автобусе мы душами влюбляемся друг в друга с Кремильдой Сантьяго, ей не меньше семидесяти пяти лет, и её тихой подругой. Мы объяснялись эмоциями, то есть сердцами. Ха, я уже знаю, что «Я из Москвы» звучит по-португальски так, что ни на что другое не похоже: «Эу Мошкову!». Автобус вибрировал от наших энергетических волн. Кремильда зовёт меня непременно остановиться на ночь у неё в доме, она живёт в престижном пригороде Келуш, здесь резиденции португальских королей, она покажет мне много интересного! Я соглашаюсь, ещё бы, любовь с первого взгляда! Но вот начался Лиссабон и я немею: неведомые архитектурные пропорции зданий, разноцветие живой и неживой материи, своеобразие природы, абсолютно новое пространство, незнакомые люди.
Георгий часто ещё в университете орал на меня:
– Ты ещё долго будешь заниматься ирреализмом? – Но здесь я уже точно ни при чём.
Стоя в электричке, целую Кремильду, мы со слезами отрываемся друг от друга, я выскакиваю в последний момент, и остаюсь в городе. Но я ещё один раз позвоню ей из Москвы, и мы будем мычать, плакать и смеяться.
