Или есть люди, которые прекрасно умеют зарабатывать деньги, много денег. При этом их идентичность очень связана с этими деньгами. И потеря денег – это огромная катастрофа. Если детей в детстве ценили за принесенные оценки, за какие-то достижения, за то, что они повышали родительскую самооценку (помнишь, мы говорили про детей как про проекты?) – так они и будут воспринимать себя через достигнутое. И возможно, очень хорошо научатся достигать, в том числе богатства. Но это внутренняя трагедия такая человеческая, когда он – это то, что у него есть.
Катя, этот шаблон – прямо в точку. Думаю, что многие себя в нем узнали, – я в том числе.
Да, к сожалению, много у кого так. Поэтому отношения с деньгами – это также вопрос устойчивой идентичности, когда я оцениваю себя положительно вне зависимости от того, сколько я сейчас зарабатываю и имею.
Или, например, люди иногда «стесняются» называть цену своих услуг. И это – не отношение к деньгам, это – отношение к себе, страх оценки, стыд.
Или девушки, которые все «я сама». И взять денег у мужчины – это невозможно, потому что невозможно обнаружить свою уязвимость, зависимость, потребность. И здорово, что они «сами». Но при этом что-то они недополучают, так же как и те, которые сами заработать не могут.
В общем, в отношениях с деньгами столько всего, что вроде и не относится к деньгам совсем. Поэтому я не верю в какие-нибудь «10 простых советов, как научить детей обращаться с деньгами». У меня все сложно и нудно: самому разбираться, выстраивать отношения с ребенком, чтобы он умел выдерживать тревогу, имел устойчивое ощущение «я хороший», понимал свои предпочтения, относился к ошибкам как неизбежному важному опыту и т. д. Какие уж тут простые советы.
Когда Эрику было примерно 3 года, был такой случай. На прогулку с сыном пошли я и моя свекровь. Уже не очень хорошо помню, на что они обратили внимание, но разговор зашел о жизни и смерти. То ли птичка в парке мертвая, то ли еле ковыляющая собачка. Эрик поинтересовался относительно того, что увидел, и, когда бабушка рассказала, что вот, птичка умерла или собачка умирает, он спросил, умрет ли он. Бабушка сказала однозначно: «Нет, что ты. Ты будешь жить вечно». Я тогда поняла, что для свекрови эта тема очень болезненна, да как и для каждого из нас, но решила, что с сыном нужно как-то постепенно тему смерти и болезней раскрывать.
Да, тема эта неизбежно возникает. Тебе не понравился ответ бабушки?
Да, не понравился. Потому что это ложь. Тогда я еще не знала, что мне придется перенести смерть моей любимой бабушки, любимого дедушки мужа и его бабушки. Тогда смертей в нашей новой молодой семье еще не было.
Я думаю, что в теме смерти мы часто в чем-то врем или что-то замалчиваем. Именно потому, что нам, взрослым, самим страшно.
Меня Паша спросил о смерти, когда ему еще не исполнилось и четырех лет, это было раньше, чем я ожидала. Я помню, что мы сидели в коридоре на полу, и вдруг он спросил: «Мама, а все люди умирают?» Я говорю: «Да, сынок». Он говорит: «И ты умрешь?» Я говорю: «Да, но очень не скоро». – «И я умру?» Тут у меня уже слезы появились: «Да, Пашунь, но очень-очень не скоро, ты уже будешь очень старенький».
Это правда? Этого никто не знает. Хорошо бы было так. Но ведь неизвестно. И рассказывать ему про то, что и маленькие дети умирают, и мы вообще не знаем, когда умрем, – это знание-то и взрослый не каждый до конца принимает. Хотя сейчас, спустя 5 лет, когда мои собственные отношения с вопросами смерти изменились, я думаю, что ответила бы по-другому. Может быть, я бы сказала «когда-нибудь мы все умрем, неизвестно когда».
