Шквал пыли взвился над землей, и Валериан посмотрел вверх в поисках причины. Высоко над головой он увидел огни второго челнока, маневрирующего для посадки в устье каньона. Парень выругался. Послав к черту нежданного гостя, он собрался идти дальше, но затем отбросил эту мысль.
Челнок аккуратно приземлился. Через мгновение боковой люк открылся, и в сумрачный мир Луны Ван Остина шагнула высокая фигура.
Валериан немедленно узнал ее. Его сердце заколотилось.
Даже с такого расстояния величественный образ этого человека не спутаешь ни с кем.
Его отец.
Арктур Менгск спустился по трапу и пошел навстречу сыну. Валериан увидел, что отец одет аналогично ему – сверхпрочная рабочая одежда и крепкие сапоги; за плечами рюкзак. Двигался Менгск-старший с невозмутимой уверенностью человека, привыкшего контролировать ситуацию.
Пока отец приближался, Валериан изучал его. Волосы Арктура все еще были темными, но на висках и в бороде появились первые признаки седины. Арктуру было всего за тридцать, однако нескончаемая война с Конфедерацией преждевременно состарила его… хотя на величавую и статную фигуру она никак не повлияла.
Казалось, отца нисколько не напрягал такой пустяк, как разреженность атмосферы – двигаясь по пересеченной местности, Менгск-старший поддерживал неплохой темп.
Арктур помахал сыну, и, вопреки себе, Валериан помахал в ответ.
Мать как-то сказала ему, что люди часто неосознанно, без видимых причин старались угодить отцу, даже себе в убыток. У Валериана мелькнула мысль: а что, если он тоже попал под эту искажающую реальность харизму отца?
Арктур вскочил на упавший кусок скалы и глубоко вдохнул разреженный воздух.
– Бодрит, не так ли? – сказал он.
Валериан убрал кислородную маску.
– И это всё? Единственное твое приветствие после восьми лет отсутствия?
– А ты, верно, сердишься? – ответил Арктур с легким сарказмом. Воспользовавшись паузой, он сел на гладкий валун. – Естественная реакция, я полагаю. Тебе нужно поругать меня какое-то время, прежде чем мы поговорим как мужчины? Пользы от этого ноль, но если ты чувствуешь потребность, тогда давай.
Валериан почувствовал, как вспышка гнева, какой он хотел было взорваться, угасает в груди, и негодующая тирада на кончике языка умирает, не родившись.
– Верно, – сказал он. – С таким же успехом я могу сердиться на эти камни.
– Слова, сказанные в гневе, только сотрясают воздух, Валериан. Они редко ранят, так есть ли тогда в них смысл? Нет слов более разрушительных, чем те, что продуманы до мелочей.
– Тебе ли не знать об этом, – сказал Валериан. – UNN пытается выставить тебя безумным душевнобольным.
Арктур махнул рукой.
– Никто не верит в то, о чем трезвонят на UNN. В любом случае, чем больше они очернят меня, тем больше людей очнется и увидит, как сильно Конфедерацию беспокоит моя персона.
– А ты беспокоишь ее? Им стоит волноваться? – поинтересовался сын.
Менгск-старший встал и подошел к Валериану. Осмотрел его сверху донизу, словно изучая племенной экземпляр домашнего скота.
– О, да. Конфедерация на грани развала. Я вижу, как трещины расширяются с каждым днем. Ангус, мой отец и твой дед, знал, что делал, но мыслил недостаточно масштабно.
– А ты?
– Мои планы грандиозны. Ну а чем ты похвастаешься? – спросил Арктур, кивая в сторону входа в пещеру, куда направлялся Валериан. – Может, покажешь, на что ты тратишь время на этой голой скале?
Валериан кивнул и, выискивая путь по склону, без лишних слов продолжил спуск к зеву пещеры у дна ущелья.
Весь следующий час ушел на то, чтобы достичь дна – глубина каньона захватывала дух. Высокие отвесные скалы заключили людей в объятья теней и холода.
Внизу поверхность скал была гладкой и прозрачной, словно под воздействием высокой температуры порода превратилась в стекло с прожилками чего-то, похожего на сияющий металл. Стены буквально пестрели множеством инкрустированных в них самоцветов, идеальной сферической формы.
– Очаровательно, – сказал Арктур. – Поверхность на первый взгляд как будто вулканического происхождения, но на самом деле является метаморфической. Ты определил субстрат протолита?
– Нет, – сказал Валериан, внезапно ощутив желание узнать больше о формировании скалы и заполучить сюда как можно больше специального оборудования. – Я даже не знаю, что означает этот термин.
– Я так и думал, что не знаешь, – сказал Арктур. – Метаморфические породы появляются, когда первичная горная порода, протолит, преобразована во что-то совершенно новое.
– И что может вызвать это преобразование?
Арктур приложил руку к скале, прислонился лбом к гладкой каменной поверхности.
– Обычно высокие температуры и давление верхних пластов породы. Также это могли сделать такие тектонические процессы, как смещение плит. Любая достаточно большая геологическая сила, что вызывает огромное горизонтальное давление, трение и деформацию, могла послужить причиной данного явления. Но, я не думаю, что здесь мы видим следствие естественных природных процессов.
– Почему?
