Я – Менгск полностью

– Ангелина Эмилиан. Это я завербовала твоего старика в армию и научила всему, что он знает. Так что, можно сказать, я решила исправить свою ошибку.

Эмилиан взяла винтовку на изготовку и добавила:

– Прощай, Валериан.

Она не успела надавить на спусковой крючок, так как сверкнула серебрёная сталь, и винтовка Гаусса взорвалась – мастер Миямото в последнем рывке разрубил мечом магнитный акселератор. Валериан сморгнул, избавляясь от остаточного изображения вспышки. Эмилиан, тем временем, восстановила равновесие, бросила бесполезный «Каратель» и вытащила из набедренных ножен боевой нож.

С диким рыком ярости она набросилась на юношу.

И тогда Валериан сдернул с плеча винтовку и разрядил в женщину остатки обоймы.

Большинство шипов расплющились о нагрудник скафандра, однако парню удалось попасть в шею Эмилиан. Брызги крови разлетелись во все стороны, и женщина-морпех с криком, переходящим в булькающий хрип, упала. Тяжело дыша, Валериан продолжал давить на спусковой крючок, не обращая внимания на свист работающего вхолостую механизма и сухие щелчки пустого магазина.

– Хороший выстрел, – раздался голос позади него.

Валериан повернул голову и увидел, как отец вылезает из отверстия в днище канонерки.

– Спасибо, – выдохнул юноша и, бросив винтовку, осмотрел Миямото. Наставник был мертв, и Валериан в душе поблагодарил старого мастера за спасение жизни.

Арктур присел на корточки рядом с Ангелиной Эмилиан. Валериан с трудом распознал, какие чувства отражаются на лице отца: отчасти гнев, отчасти сожаление.

– Никогда не думал, что увижу тебя снова, – сказал Арктур.

Валериан поразился, сообразив, что Эмилиан все еще жива. Шипы «Карателя» пронзили шею женщины и задели сонную артерию. Он не убил морпеха, хотя, скорее всего, жить ей осталось несколько мгновений.

– Я думаю, ты и не хотел… – Эмилиан задохнулась. Остальные слова утонули в бульканье и хрипе.

– Ты умерла ни за что, – сказал Арктур. – Ты знаешь это, не так ли?

– Пошел ты, Менгск, – ответила Эмилиан, кашляя кровью. – Это уже неважно… ОЗД скоро ощиплет твои перышки по полной программе.

– Кто? – спросил отец. – Что еще за ОЗД?

Эмилиан повернула голову к Валериану:

– Черт, я была права, Менгск… Знала, что, заведи ты детей… проблем добавится…

– Ангелина, что такое ОЗД? – потребовал ответа Арктур.

Но Ангелина Эмилиан была мертва.

Внутри канонерского катера воняло топливом, горелой плотью и металлом. Валериан прокашлялся, затем вставил новый магазин с шипами в винтовку Гаусса. Остов судна повело, и секции настила палубы со скрежетом болтались на остатках крепежа. Разбитые панели беспокойно постреливали искрами, а разорванные шланги пенились вытекающей гидравлической жидкостью.

Огни мерцали и шипели, электрооборудование то гудело, то затихало, пока энергоячейки катера то выключались из-за короткого замыкания, то включались снова. Содержимое шкафчиков вывалилось на палубу: игральные карты, столовые приборы, разнообразные журналы и личные вещи солдат, которые сопровождали Арктура Менгска на Умоджу.

Валериан оперся о скрипящую стойку.

– Ты отправил сообщение Дюку? – спросил он отца.

– Думаю, да, – ответил Арктур, наблюдая за обстановкой снаружи сквозь дыру на боку канонерки.

– Ты думаешь? Ты не знаешь точно?

Менгск-старший покачал головой и быстро проверил, заряжено ли оружие.

– Со скремблером Кассандры трудно сказать, что принимается или передается, но я думаю, Дюк услышал меня. Дело в том, что я слышал, как он ругается почем свет стоит, и сделал вывод, что, скорее всего, он в курсе происходящего.

– Думаешь, он примчится?

– Полагаю, что да. Эдмунд Дюк способен выкинуть всякое, но пока он верит, что союз со мной ему выгоден, он будет лоялен. Он знает, что в данный момент я его лучший шанс урвать что-то для себя.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Валериан, присоединяясь к отцу у пробитой дыры.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал Арктур. – Если Эдмунд здравомыслящий человек, то все его сенсоры без исключения следят за Умоджей с того самого момента, как я покинул флагманский корабль. Чуть-чуть удачи, и он прибежит, как только расчехлит оружие.

Снаружи донеслись голоса. Валериан без промедлений приготовился открыть огонь.

Он посмотрел через дыру в корпусе и увидел десяток морпехов. В максимальной экипировке и вооруженные до зубов, они прокладывали путь к катеру через завалы обломков.

Отец и сын остались последними – с парой винтовок Гаусса на двоих. Валериан понимал, что им долго не продержаться и, тем более, не одолеть врага. Он решил, что умереть в бою, сражаясь бок о бок с отцом, – не самый худший способ закончить отмеренный судьбой жизненный путь.

– Мы не сможем остановить их всех, – сказал Валериан.

Арктур усмехнулся:

– Говори за себя.

Валериан кивнул и, приободренный оптимизмом отца, прижал С‐14 к плечу. Морпехи-конфедераты заметили их и ринулись на штурм катера.