Валериан планировал произнести несколько слов, но, когда настал момент, не смог пошевелиться. Тяжесть горя пригвоздила его к месту.
Смерть матери оказалась самым болезненным испытанием, какое когда-либо переживал наследник императора.
Со дня нападения на особняк прошло полтора года. Юлиана испустила последний вздох всего за месяц до двадцать первого дня рождения Валериана. Смерть ее не была легкой: весь последний год мать провела прикованной к постели, лишь изредка обретая ясность сознания.
Валериан провел эти месяцы рядом с ней. Держал ее за руку, прикладывал ко лбу компрессы, читал отрывки из «Поэм о сумерках звезд». Часто Юлиана забывала, кто он такой, либо думала, что он ее давно утерянная любовь – Арктур, ее великолепный принц в сияющих доспехах.
Тяжело было слышать, как она зовет человека, которого больше не существовало, если он вообще когда-либо был.
Ее последнее утро было восхитительным: сияющий бронзовый диск солнца в небе, дующий с реки свежий ветер, приносящий ароматы отдаленных провинций и манящий в неизведанные миры.
Валериан раздернул шторы и произнес:
– На улице сегодня чудесно.
– Тебе следует пойти и прогуляться, – ответила Юлиана. – Ты так давно не выходил на улицу.
– Может быть, – согласился Валериан. – Позже.
Мать кивнула и приподнялась на постели.
Болезнь лишила Юлиану почти всей былой красоты, но медный свет только что взошедшего солнца погрузил ее в перламутровое сияние, искупаться в котором многие здоровые люди, не говоря уж о больных раком, могли только мечтать.
– Ты сегодня прелестно выглядишь, – сказал Валериан матери.
Она улыбнулась и произнесла:
– Посиди со мной.
Валериан сел на стул рядом с кроватью, но она покачала головой.
– Нет, присядь на кровать.
Он сделал, как было велено, и мать обняла его, прижимая к себе. Так же, как она делала это много раз, когда Валериан был маленьким мальчиком. Юлиана погладила его золотистые волосы и поцеловала в лоб.
– Мой дорогой мальчик, – сказала она. – Ты воплощение всего, о чем я мечтала. Помнишь тот день на берегу реки, перед нападением на дом дедушки?
– Да, я помню. А что?
– Ты помнишь, что я сказала тебе тогда?
– Помню, – сказал он, опасаясь русла, в которое может свернуть разговор.
– Милый, ты так много для меня сделал, однако пришло время заняться собственной жизнью. Ты больше не можешь быть привязан ко мне.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что пришло время стать хозяином своей судьбы, Вал, – с настойчивостью в голосе произнесла Юлиана. Валериан в буквальном смысле слышал, как сердце матери трепещет, словно птица, пойманная в клетку. – Ты так старался улучшить мое состояние и боролся с тем, с чем бороться бесполезно. Но пришло время отпустить меня.
– Нет, – сказал Валериан, крепче прижимая к себе мать. На его глазах выступили слезы.
– Ты должен, – произнесла Юлиана. – Принятие – единственный способ победить смерть, мой дорогой мальчик. Я смирилась с этим, теперь и ты должен. Скажи, что ты понимаешь меня…
Валериан закрыл глаза, неспособный произнести ни слова. Он знал, что мама права. Он так долго боролся с неизбежным, что забыл – предотвратить неизбежное он не может, как бы ни старался. Мама умирала, и часть его умрет с нею. Но пока он живет, частичка ее будет жить в нем.
Ее наследие. Доброта и сострадание матери всегда были чертой характера Валериана, а ее жизнь, красота и энергичность – частью его души. Но он также унаследовал и отцовские особенности – беспощадность и стремление к победе любой ценой. Родительские качества смешались в Валериане, делая его тем, кто он есть. И только сейчас Валериан понял, что это значит.
Он не копия отца или матери. Он – Валериан Менгск, со своими достоинствами и недостатками. Например такими, как унаследованное положение. То, что он унаследовал и узнал от родителей, всегда будет направлять его шаги, но окончательный выбор, куда ему идти по жизни, остается за ним.
– Я понимаю, – сказал молодой человек, зная, что мама почувствовала правдивость его слов.
– Я знаю, мой дорогой. Я так горжусь тобой.
– Я люблю тебя, – добавил он. По его лицу текли слезы.
– Я тоже люблю тебя, Валериан, – в ответ произнесла она.
Такими были ее последние слова. После чего сердце Юлианы Пастер остановилось. В это великолепное утро на Умодже Валериан ощущал материнские объятия в последний раз.
Сложив руки матери на ее колени, Валериан застыл. Он взирал на умиротворенный лик Юлианы и улыбался в ответ. Смерть стерла с ее лица заботу, беспокойство и боль. Она ушла в мире, и она была красива.
Отец приехал на Умоджу неделю спустя. Пока на похороны прибывали близкие родственники и другие скорбящие, они пристально следили друг за другом, подобно волкам в стае, оценивая сильные стороны противника. Теперь, когда погребение завершилось, и гости потягивали дорогое вино и поглощали канапе, отец с сыном удалились в кабинет Валериана.
– Твой дед замечательно все сказал, – произнес Арктур, наливая себе бокал бренди и усаживаясь напротив Валериана. – Надгробная речь вышла очень трогательной.
